– А сколько ему осталось, дядя?
– Полагаю, что несколько часов. Промежуток спокойствия принадлежит тебе, постарайся воспользоваться им разумно, а когда для него уже ничего нельзя будет сделать, мы еще успеем утешить друг друга.
Мак встретил их в прихожей, но Роза его почти не видела. Все ее мысли занимало то, что ей предстоит, и, когда дядя подвел ее к двери, она негромко произнесла:
– Пожалуйста, позвольте мне войти одной.
Арчи, стоявший у постели, выскользнул при ее появлении во внутреннюю комнатку, и оказалось, что Чарли дожидается ее с такой радостью на лице, что Роза утратила доверие к дядиным словам и без всякого труда произнесла бодрым голосом, взяв в обе руки его нетерпеливую руку:
– Милый Чарли, я так рада, что ты за мною послал. Я давно хотела прийти, но ждала, когда тебе станет лучше. Тебе ведь лучше? – спросила Роза, потому что, вглядевшись, подметила невыразимые перемены на лице, в котором в первый момент ей почудились и свет, и цвет.
– Дядя говорит, что нет, но, по-моему, он ошибается, потому что боль прошла и, если не считать приступов головокружения, все вроде бы хорошо, – ответил Чарли голосом слабым, но не лишенным прежней беспечности.
– Боюсь, ты вряд ли сможешь отплыть на «Радже», но ты ведь потерпишь немного? А мы тебя выходим, – сказала бедняжка Роза, стараясь говорить спокойным голосом, ибо на сердце с каждой минутой делалось все тяжелее.
– Поплыву, даже если меня придется нести на борт на руках! Я сдержу слово, хотя бы ценой жизни. Ах, Роза! Ты ведь знаешь? Они тебе все сказали? – И, внезапно вспомнив о том, как он оказался в таком положении, Чарли зарылся лицом в подушку.
– Слова ты не нарушил, потому что я не позволила тебе его дать, сам помнишь. Забудь ты про это, давай поговорим о том, что тебя еще ждут лучшие времена.
– Как она всегда добра и великодушна! – пробормотал Чарли, прижимая ладонь кузины к горячей щеке; а потом, подняв на Розу взгляд, он заговорил так смиренно, что глаза ее постепенно наполнились горячими слезами.
– Я пытался бежать искушения, пытался сказать «нет», но я такой жалкий слабак – у меня не вышло. Ты меня, наверное, презираешь. Только не отрекайся от меня совсем – если я останусь жив, я обязательно исправлюсь. Поеду к отцу и начну все заново.
Роза попыталась удержать горькие капли, но они покатились по щекам: Чарли говорил с неподдельной надеждой, а на деле надежды не было. Видимо, ее немое исступление все сказало ему без слов, он переменился в лице, крепче сжал ее руку и хрипло прошептал:
– Мне правда придется умереть, Роза?
В ответ она лишь опустилась на колени и обхватила его руками, будто пытаясь хоть ненадолго отстранить смерть. И тут он все понял и затих; Роза даже подняла глаза, испугавшись неведомого.
Но Чарли принял ее слова с мужеством, ибо перед лицом опасности в нем всегда пробуждалась отвага, пусть ему и не хватало сил одолеть мелкие грехи. Взгляд его остановился – он будто бы вглядывался в неведомый мир, в который отходил, а с плотно сжатых губ не слетело ни единого слова жалобы – он хотел доказать, что пусть и не умел правильно жить, но сможет должным образом умереть. Розе показалось, что на миг ей предстал тот мужчина, которым Чарли мог бы стать, если бы ему в детстве внушили, как справляться с искушениями; а когда он, глубоко вдохнув, вновь перевел на нее взгляд, первые же его слова показали ей, что он сознает свои проступки и готов в них покаяться с трогательной искренностью.
– Может, так оно и лучше – лучше уйти до того, как я навлеку на тебя новые горести, а на себя новый позор. Я хотел еще пожить и искупить прошлые прегрешения; мне сейчас кажется, что жизнь я прожил зазря, но все же я не могу и не хочу горевать, Роза. Никого не расстроит такая утрата, а менять что-либо уже поздно.
– Ах, не говори так! Никто не сможет занять твое место в нашем кругу, мы никогда не забудем, как сильно тебя любили, и знай, что мы от всей души прощаем тебе, как простят и нам! – воскликнула Роза, ошарашенная тем, какая бледность отчаяния покрыла лицо Чарли после его горьких слов.
– «Прости нам прегрешения наши!» Да, вот что я должен произнести. Роза, я не готов, все случилось слишком внезапно. Что мне делать? – прошептал Чарли, цепляясь за ее руку, как будто не было у него на земле иного якоря, кроме девушки, которую он так сильно любил.