– Их целая куча пришла, но мама забыла мне их отдать, а сам я торопился, потому что миссис Аткинсон сказала: к нам кто-то приехал, мне не терпелось узнать кто, – пояснил Джейми, удобно пристроив голову у Мака на коленях и набив рот сладостями.
– Пойду схожу. Тетя, наверное, устала, ей будет приятно почитать новости вместе.
– В жизни не видел такой приятной девушки, – заметил Джейми, когда Роза ушла – нужно было приготовить Маку угощение поосновательнее, чем сладкие палочки.
– Ну еще бы, ведь она выполняет за тебя твои поручения, бездельник, – ответил Мак, провожая взглядом кузину, которая поднималась вверх по зеленому склону холма: что-то неодолимо влекло его взор к стройной фигурке в простом белом платье с черным кушаком, к волнистым волосам, собранным на затылке и украшенным черным бантиком.
– Совершенно прерафаэлитский вид, а это очень освежает после разных расфуфыренных девиц в гостиницах, – пробормотал он себе под нос, когда Роза исчезла в увитой алыми вьюнками арке садовых ворот.
– Да уж! Ей такая одежда нравится. Роза меня любит, а я стараюсь быть с ней любезным, когда есть время, – продолжил Джейми, а потом невозмутимо пояснил: – Я тут позволил ей вырезать острым ножом крючок, который впился мне в ногу, и больно было, скажу я тебе, ужас как, но я даже не пискнул, и она назвала меня храбрецом. А потом я как-то очутился на необитаемом острове на пруду – ну, в смысле, лодка у меня уплыла, и прошел целый час, и никто меня так и не услышал. А вот Роза сама подумала, что я, наверное, там, пришла и велела мне плыть к берегу. Вода была жуть какая холодная, и мне совсем не понравилось. Но я сделал, как она сказала, проплыл примерно половину, и тут меня скрутила судорога, я давай орать – так она ринулась в воду и вытащила меня на берег. Честное слово! Мокрая была, как черепаха, и выглядела так уморительно, что я расхохотался, так судорога от этого взяла и прошла. Так что правильно я ее послушался, когда она сказала: «Давай!»
– Да уж, ты у нас настоящий негодник. Чего ты тут только не натворил – заберу-ка я, пожалуй, тебя домой утром, – посулил Мак, перекатил Джейми на бок и добродушно отволтузил его прямо в сене; Дульча сидела в своем гнездышке и хлопала в ладоши.
Роза вернулась с молоком прямо из ледника, имбирным печеньем и письмами и обнаружила, что почитатель Эмерсона сидит на дереве, откуда лупит Джейми зелеными яблоками, а Джейми лупит его в ответ в тщетной попытке согнать на землю. Битва завершилась при появлении тети Джесси, и весь остаток дня они проболтали о семейных делах.
Мак отбыл на заре следующего утра, Роза проводила его до самой старой церкви.
– Ты всю дорогу пойдешь пешком? – удивилась она, шагая с ним рядом по свежей росе зарождающегося дня.
– Нет, только миль двадцать, а там прыгну в поезд – и назад к работе, – ответил он, срывая ей узорчатый лист папоротника.
– Тебе не бывает одиноко?
– Никогда. У меня же все друзья с собой. – Он похлопал себя по карману, из которого высовывался томик Торо.
– Боюсь, что с лучшим другом ты сегодня расстался, – заметила Роза, имея в виду книгу, которую он ей дал накануне.
– Мне в радость с тобой поделиться. Текст у меня по большей части здесь, да его много и не надо, он очень емкий – сама скоро узнаешь, – ответил Мак, постучав себя по голове.
– Надеюсь прочитать его с той же пользой, с какой, похоже, прочитал и ты. Я-то счастлива, но ты умен и добр, я хочу стать такой же.
– Читай и осмысляй как следует, а потом напиши мне, что думаешь. Ведь напишешь? – уточнил он, когда они остановились на перекрестке двух дорог.
– Если обещаешь ответить. Найдется ли у тебя время, со всей твоей работой? Поэзия – ах, прости, медицина затягивает, – лукаво откликнулась Роза, потому что, глядя, как он стоит с непокрытой головой и тени от листвы играют на его высоком лбу, она вспомнила разговор среди стогов и поняла, что он совсем не похож на врача.
– Время я найду.
– Прощай, Мильтон.
– Прощай, Сабрина.
Глава 18
Что это было?
Роза принялась читать и осмыслять, и новое общество сделало ее дни особенно насыщенными – именно благодаря знакомству с таким изобилием мудрых, прекрасных и непреложных мыслей этот месяц и отложился у нее в памяти. Нет ничего странного в том, что молодому человеку особенно понравились «Героизм» и «Доверие к себе», девушка же предпочла «Любовь» и «Дружбу», перечитывала их раз за разом, будто стихотворения в прозе, каковыми они по сути и являлись, а аккомпанементом ей служили солнечный свет, уединение и душевная близость, ибо письмами они с Маком обменивались с похвальной регулярностью.