Теперь, лёжа в камере на гнилой соломе, Стефан продолжал радоваться удаче родных. А он выдержит. Южанам не дано сломить Фолгандов. Он вспомнил, как в ответ на его улыбку, рассвирепел Эльсвер, как поднялся его родич. Оба Ринна были ниже ростом, но шире в кости. Мрачный кузен широким шагом оказался рядом и вложив в удар все силы, заставил мага согнуться, задыхаясь. Стефан резко выдохнул и выпрямился.
— Я когда-нибудь дождусь нормального правосудия? — он опять не смог сдержать улыбки, наблюдая за их беспомощной яростью.
— Правосудие — это я, Фолганд, — прошипел Эльсвер. — Ты же здесь — никто. Тебя нет. Ты животное, которое нужно дрессировать, а если зверь не поддаётся дрессировке, то его убивают. И не рассчитывай умереть легко. Я с наслаждением буду следить за твоими муками.
Он дал знак охране, и несколько парней подхватили мага, удержали за руки пока защёлкивали кандалы. Молчаливый родич Ринна возился у стены.
— Я не лекарь, — Стефану удалось окончательно продышаться. — Но мне кажется, что ты не совсем здоров.
Цепи заскрипели, потянули в разные стороны руки Фолганда. Он собрался, предвидя насколько сейчас станет тяжело. Возблагодарил лики, что остался упор ногами. В крипте, без магии, как и сейчас, выдерживал худшее.
Южане не сочли нужным отвечать на последний выпад мага, с интересом смотрели на растянутого между стен Стефана. Кузен Ринн зашёл сзади и одним движением содрал рубаху с мага.
— Повторяю, — Эльсвер развалился в кресле с самодовольным видом, глаза его жадно и лихорадочно осматривали мускулистое тело Стефана, покрытое старыми шрамами. — Где раб? Где твой сын?
Родич выглянул из-за спины заключённого.
— У него на спине росписи ещё краше.
— Тело раба, — злорадно оскалился Ринн. — Чьим рабом ты был, Фолганд?
— Фолганды никогда не были рабами, — хрипло ответил Стефан, понимая, что, по сути, жрецы были его хозяевами, а он полностью во власти Рюта Тарвита, а значит — раб. — Не уверен, что на юге слышали о ревнителях лика.
Ринны переглянулись.
— Когда-то давно они иногда выкупали у нас магов, — Эльсвер был заинтересован историей. — Вижу, что ты знаешь, зачем им это. Я бы хотел знать.
— Чтобы стоять перед Древом, — маг намеренно сказал полуправду, ни о чем не говорящую, но важную для него сейчас. — Ты видел Древо, Ринн?
Лицо Эльсвера как-то сразу потеряло лоск, сделавшись обеспокоенным и гневным. Вероятно, он думал о своих людях, и о том, что кто-то из них проболтался. Маг понимает, о чём говорит. И Стефан заметил эту перемену. Южане знают о Древе и есть что-то важное с ним связанное.
— Займись им, брат, — жёстко и с силой выкрикнул Эльсвер.
Стефан успел вдохнуть побольше воздуха, войти в нужный ритм дыхания, прежде чем рассекающий удар плетью судорогой прошёл по спине. Он принял его молча, втянув губу, которая снова кровоточила, рот наполнился солью. Память вернулась ко временам Рюта Тарвита и жертве в крипте. Пожалуй, южанам не удастся причинить ему страдания той же силы. Прошло много времени, многое забылось, но оказалось, что тело хранило ощущения. Два новых удара были чувствительными, но терпимыми.
— Где прячется раб и твоя дочь, маг? — в Эльсвере словно погасли все эмоции, он занимался рутиной, скучной, но необходимой, и единственное, что продолжало злить — упрямство допрашиваемого и внезапные препятствия для его планов.
Он дождался, когда родич от души прошёлся по спине Фолганда новыми ударами, которые должны были заставить мага говорить. Никто бы не выдержал столько боли.
— Где твой сын? Они точно сказали тебе, куда бегут.
Стефан дышал, пропуская вопросы мимо сознания, наблюдая как шевелятся полные губы Ринна. А лицо Эльсвера, становилось злее, и плеть его брата терзала без устали. Неосознанно Стефан искал стихии, понимая, что в подземелье голо и пусто. Нечто вычистило пространство от энергии. Всё бесполезно, даже найди он нужные силы, изгнание не дало бы их забрать. Осталась ментальная магия. Свист плети и удары, пусть терпимые в сравнении с прошлыми муками, но болезненные, мешали сосредоточиться. Маг вспоминал схемы и методику Ская. Сын опередил его в искусстве не стихийной магии. Работа над сетью квадратов, помогла отключиться от всего, а потом, Стефана увидел камеру, пронизанную тонкими цветными линиями. Множество пересечений создавали поля квадратов, уходящих вниз и вверх, простирающихся много дальше стен подвала. Все они сливались с основанием настолько мощным и сложным, что маг не мог не догадаться — перед ним земли Хриллингура, сотканные много веков назад волей и разумом его предка. Показалось, что он стал видеть всё здание особняка наместника сразу, различая уровни этажей и их расположение. И самое главное, Стефан увидел, как далеко простирается подземелье, связывая различные здания города. Это напомнило ему о тайных ходах жрецов. Он понял, что план можно рассматривать с разных сторон, разворачивать его мысленно под нужным углом, но на это нужны силы. Последнее, что маг смог заметить — странный сгусток линий на подземном уровне близко от его собственной камеры. Особенно сильный удар родича Ринна вывел Стефана из транса.