Ничего не говоря, он достал маленькую вещицу-медальон и поднёс к Скайгарду. Вероятно, что-то должно было произойти, но результаты удивили неприятного человека. Младший маг узнал и его — именно этот родич Уинка отдавал приказ готовить клетку для перевозки.
«И магов не спас. И Эю к смерти привёл. И сам в ошейнике», — подумал Фолганд. Выходило, что со всех сторон он виноват и просто глупец. Мысли о Верее мучили больше, чем собственное пленение.
— Ты маг? — слова он говорит так резко, точно выплёвывал собеседнику в лицо.
Решив молчать, Скай привалился к стене спиной и холодно смотрел на Уинка. Если они узнают, что он Фолганд, то захотят использовать, как разменную монету, либо убьют на месте. Оба варианта его не устраивали.
— Ты глухой, маг?! — костистый повысил голос. — И встань, когда говоришь с родичем клана!
Молча Скай поднялся. Голова немного кружилась после удара, но он нашёл позицию с хорошим упором на ноги и стоял прямо, не отводя глаз от южанина. Отец остался бы доволен. Младший маг представил одобряющий взгляд отца, будто тот находился рядом. Ирония, теперь они оба заключённые. И опять мальчишеская глупость Ская подвела всех. Захотел выглядеть красиво перед девчонкой. Убил её. Горе схватило его за горло, заставив перехватить воздух. Он отомстит за Верею. Скай пока не знал, как и когда, но заставит страдать род Уинк и Ринн. И за сестру отомстит.
— Кто ты такой? — повторял южанин. — Сколько вас? Где ваше убежище?
Вопросы показались немного странными. Родич Уинка считает, что нападающих было много. Всё это заинтересовало Ская, но на выкрики хриллингурца он упорно не отвечал. И тот побелел лицом, глаза горели бешенством. Он ринулся куда-то в сторону и вернулся со стальным тонким прутом, размахивая им перед магом.
— Говори!
Скаю пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы успеть сложить из частей защитную схему и поместить себя внутрь. Очень не хотелось, чтобы Уинк переломал ему ноги и ребра.
— А-а, ты маг! — злорадно оскалился южанин, увидев, как льдисто засветились глаза Фолганда.
Размахнувшись, он ударил Ская прутом по голени. Схема сработала защищая, но боль прошла по нервам, заставив мага прикусить губу. Родич Уинк ударил снова, потом ещё. В его действиях появился болезненный интерес. Теперь он бил не только по ногам, по всему телу, куда придётся, наблюдая, как каждый раз вздрагивает синеглазый мальчишка, но продолжает стоят прямо. Уинк был бы не прочь поработать с ним дольше и разнообразнее, но появился другой человек. Светлые волосы и костистое лицо говорили о родственных связях с Уинками.
— Узнал?
— Терпеливое животное, — южанин отбросил прут. — Молчит. Он маг и колдовал при мне, но магия не определяется. Новый вид.
— Нам и со старым проблем хватает, — этот второй Уинк был спокойнее и немного уставший. — Ринны требуют помощи. У нас мало сил для защиты перевозок. Нападения стали слишком частыми.
— Уверен, что мальчишка связан с ними.
— Погоди, — второй родич полез за отворот камзола и перечитал мятый лист бумаги, который хранил, затем поднял заинтересованный взгляд на Ская. — Ты же Фолганд! Брат, мы поймали воронёнка! Смотри, описание совпадает. Ринн обещает награду. Золото и немного плодов.
Сжав кулаки, Скай про себя выругался. Теперь они в цепях отправят его в город и посадят в подземелье. Двое Фолгандов в заключении ослабят позиции. Дарион и Ри не справятся одни. Рано или поздно их так же схватят и всё будет кончено. Он должен сбежать по дороге в Хриллингур. Значит, заготовит нужные схемы для разрушения оков и клетки, для усыпления или смерти стражи. Скай прикрыл глаза от волны ненависти — лучше для смерти. Они все заплатят за Верею.
«Моя девочка. Зачем? Как я мог не предвидеть?», — горло свело спазмом, но рядом стояли южане и маг удержал рык раненного зверя.
— Похож, — злобный Уинк оглядел снова пленника. — Проклятое семя, — он сплюнул в сторону. — Ворон уже сидит в подземелье у Ринна. Эльсвер будет рад и воронёнку.
Они оставили Ская одного. Некоторое время он не менял позы, стоял, сжав кулаки и бездумно глядя в пространство, не в силах расслабить тело. Долгий болезненный выдох освободил его. Следы на коже от ударов прутом горели под одеждой. Сам себя Скайгард наказал бы сильнее.
Он прижался лбом к стене, такой прохладной, забирающей жар, захотелось коснуться, чтобы остудить ненужное волнение и боль. Положил ладони на стену, глубоко вдыхая сырой воздух. Защитная схема разрушалась и Скай все сильнее чувствовал, как саднит кожу, но другая мука затмила физические страдания.
— Эя…Эя…Эя, — шептали его губы, лицо исказилось от сдерживаемых рыданий.