Он старался говорить твёрдо, но голос иногда срывался от волнения.
— Скайгард Фолганд, — румянец на щеках Вереи горел с самого начала церемонии, она волновалась не меньше. — Мои стихии и сердце выбрали тебя, мой маг, чтобы пройти путь вместе.
Старый учитель поднял руку с кинжалом, а молодые протянули ладони, после, соединив порезы, чтобы смешать кровь. Учитель повёл их, не размыкающих рук, по кругу от алтаря к алтарю. Соединил волосы, чтобы сжечь, дал выпить воды из одной чаши, они вдохнули воздух глубоко в лёгкие над вихрем на камне, коснулись горстки земли в чаше, и учитель высыпал её в центр площадки.
Скай не переставал смотреть в глаза Верее. Для них будто перестали существовать все остальные маги. Кто-то из магов расстелил покрывало на земле, кто-то поставил защиты, скрывающие молодых от нескромных взоров и случайных опасностей. Никто бы не стал смотреть, но так было принято. Другие воткнули зелёные ветви в землю по углам покрывала. Маги ушли в тёмный пролом пещеры.
Скай продолжал смотреть в медовые глаза Вереи. Они ступили на покрывало босыми ногами. Он снял рубаху и потянул за ленту, связывающую края ворота рубахи невесты, а она повела плечами и ткань тут же упала к их ногам. Не сводя глаз с ведающей, он разделся сам. Осторожно Скай положил руки на плечи теперь уже жены, тонкие пальцы медленно спускались по спине все ниже и ниже, будто пробуя каждый изгиб тела, заставив Эю задрожать и одновременно потянуться к нему. Он полностью соединил линии своего тела с её.
— Я глупый маг, — хрипло прошептал Скай, впитывая кожей растекающиеся вокруг стихии, их было много разных и каждую он начинал чувствовать, желал забрать себе вместе с ней, со своей спутницей. — Ни разу не сказал, что люблю тебя.
— Так скажи, — её приоткрытые губы дрожали в ожидании ласки, а руки оплели плечи и шею Скайгарда, пальцы начали дразнить его, чуть касаясь ямки на шее сзади.
— Я люблю тебя, Эя Фолганд.
Застонав, он наконец поцеловал Верею и дальше уже не мог остановиться. Не мог и не хотел. Ледяной хрусталь треснул окончательно, выпустив на свободу заточенного в нем Скайгарда Фолганда.
65
В истории Малата для мага осталось одно тёмное пятно. Он догадывался, что не из прихоти Эльсвер забрал Гостара. На старика надавили через внучку, с которой не захотели возиться, а может и по привычке пошли на насилие. А Гостар продолжает работу, возможно, не зная, что любимая девочка его уже мертва, или и правда потерял рассудок.
— В чем суть работы Гостара? Вы знаете?
Стефан ожидал любого ответа от юного вождя, но не того, что услышал.
— В семье мага хранился росток, срезанный с Великого Древа, — Малат говорил об этом так просто, а у Фолганда похолодела спина. — Гостар хвастал, что его предок пришёл вместе со Скайгардом Фолгандом из мёртвых ледяных земель, где они встретили древнего бога, который почитался в Хриллингуре. И маг принёс с собой часть Древа, передавая потомкам эту ценность.
— Это не было секретом?
— Секрет кухарки, — Малат грустно усмехнулся. — Тайна, которую знают все.
— Значит, Эльсвер узнал и решил присвоить реликвию. Зачем?
— Я пытался добыть сведения. Кое-кто из моих людей возле Эльсвера. Вы понимаете, как это сложно — подобраться к Риннам и постоянно наблюдать за их зверствами, делать вид, что исполняешь приказы.
— Представляю, — скрюченное тело Варры на каменном полу ярким образом всплыло в памяти Стефана.
— Эльсвер мало кому доверяет. Мы знаем, что после похищения Гостара у палачей тени появились амулеты для определения магов. С их помощью люди Эльсвера делали магов неспособными сплетать чары.
— Надолго? Навсегда? — Стефан почувствовал волнение, мысль, что стихии потеряны навсегда пугала его, слишком привык к ним.
— Не могу сказать. Не знаю, милорд. Они и к вам применяли?
— Изгнание. Они так его называют. Что-то ещё?
— Мой человек говорил, что Ринны и Уинки запаслись защитами от магии, боятся они магов очень. И постоянно повторяют, что они дети Древа и оно им поможет очистить Хриллингур от магов. Ринны и Уинки собирают магов по всему Хриллингуру, кто не успел скрыться и свозят в эти подвалы. Что происходит дальше неизвестно. Туда не каждого допускают. Некоторые парни из палачей тени болтали, что стояли перед Древом и касались его.
— Гостар вырастил Древо для Эльсвера, — следующая часть общей картины прояснилась для Стефана, впрочем, и об этом он догадывался. — И кажется именно оно поддерживает его молодость.
— Вы заметили, да? — Малат заинтересовался. — Я помню Ринна стариком. Многие уверяют, что это другой Эльсвер, но и молодого продолжают слушать и подчиняться ему.