Но долго это продолжаться не могло. У слияния с богами свои законы. Из Дриона словно разом вынули все внутренности, заполнив пустоты жидкостью. Накрыло тьмой так, что он перестал видеть и те единственные образы в конце узкого пути. А ведь почти добрался. Немного, и смог бы коснуться темных волос девушки. Пальцы помнили, какие они густые и шелковистые. Так приятно и нежно, отчего хотелось урчать будто домашний кот на солнце. А ещё от того, как она сама касается его волос, перебирая мягкие вьющиеся пряди. Тогда уходит злое, а мёртвое оживает.
Жидкость из собственного нутра подступила к горлу, и он закашлялся. Забыл, о чем грезил. На задворках сознания промелькнула мысль о том, как же плохо подготовился к ритуалу, в спешке забыл о лекарстве, что выручало его пока сделка с богом низин работала. Теперь поздно сожалеть. Навсегда поздно.
Он принял смерть с благодарностью, но дойти до желанного конца что-то мешало. Шум не позволял Дариону раствориться в жидкости, которая ощущалась повсюду. Кто-то переговаривался короткими и резкими фразами. Голоса показались слишком громкими и раздражали.
— Держи его. Да, так.
— У него был настой. Золотистый.
— Сделка не работает. Вряд ли он носит с собой ненужные снадобья.
Губ коснулись прохладой, и в горле Дариона столкнулись два потока. Тот, что поднимался вверх, в последней попытке победить спазмом сжал лёгкие, выгнув тело дугой. Но освежающий второй, расслабил и оттеснил его, заставив иссохнуть.
— Он в схеме, — такой знакомый молодой голос, обычно холодный и язвительный, сейчас он сопереживал в тревоге. — Я вытащу.
Тело резко выдернули из того невидимого, что сжимало со всех сторон. Сразу сделалось легко и спокойно.
— Живой, — другой, сильный решительный голос с оттенками радости звучал сверху.
Сейчас маг не мог назвать, кому принадлежат голоса, но остро чувствовал их цвет и наполненность. А затем, Дарион открыл глаза.
Он лежал на прогнившем крыльце незнакомого дома. В нос ударил смрад отхожего места. Здесь было так темно, что Люций не сразу рассмотрел маленький внутренний дворик, со всех сторон скрытый от глаз прохожих. Казалось, что и выхода на улицу из него нет. Зрение мага проявлялось постепенно. Фолганды находились рядом. Скай сидел, удерживая Дариона, положив его голову себе на колени, а старший маг склонился к нему.
— Какая забота, — чуть шевеля губами, попытался сказать хриллингурец. — Но почему вокруг настолько дерьмово?
— О, теперь с ним точно всё хорошо, — губы Ская растянулись в язвительной усмешке.
— Я предпочитаю колени твоей сестры, малыш Скай. Ох!
Младший маг резко встал, и Дарион приложился затылком о деревянный настил. Выпрямившись, Стефан закрыл маленькую сумку с настоями, всегда закреплённую на поясе.
— Опрометчиво, Люций, было не взять с собой противоядия от твоего туманного друга.
— Получилось? — маг поднялся, пропустив мимо ушей наставления Стефана, а Скайгард, всё же, протянул ему руку, чтобы помочь, хотя и стоял с плотно сжатыми губами и каменным лицом.
— Сейчас узнаем.
Фолганд-старший толкнул косо висящую дверь и вошёл внутрь дома. Толстый слой грязи на полу и лестнице говорил, что домом давно не пользовались. Зато и следы нескольких человек чётко отпечатались возле двери и в других местах. Маги разбрелись по комнатам, чтобы как можно быстрее охватить всё пространство. Каждый имел в запасе магические щиты и готовые атакующие схемы, на случай опасности. Снова они встретились на первом этаже.
— Скай, отправляйся за Шауном и служащими, — велел Стефан, сразу вспомнив о роли дознавателя. — На втором этаже труп.
— Я нашёл подвал, — сообщил Дарион. — Там могли держать Маргариту.
Старший маг кивнул и отправился смотреть память места, через узы крови, чтобы убедиться — его дочь действительно была внизу. Обрывки событий показали, как умер Красс, и маг успел увидеть несколько мужских фигур рядом с Ри.