— Разойдитесь, — тихий, но повелевающий голос Фолганда-старшего ударил в людскую стену.
Звук накрыл южан, прошёл насквозь и откатился к магам. У Эльсвера было лицо человека, которого распирает поведать некую тайну окружающим, но он с трудом сдерживается. Никто из его родичей и не пошевелился.
— И не пытайтесь, — он усмехнулся. — Стоит вам применить магию, и мои братья с полным правом заключат вас под стражу. Никакой наместник с севера не сможет помочь магам, нарушившим местные законы.
Несколько минут они сверлили друг друга глазами. Стефан убедился, что решительность южан им напрямую не перебороть. И маги отступили, молча дошли до особняка наместника, поднялись в комнату, которую им отвела хозяйка. Дарион сорвал с себя плащ, расстегнул ворот камзола и бросился к окну, растворив его одним рывком. Он подставил пылающее лицо под весенний ветер. Взгляд наткнулся на сплетение стали. Маг зло ткнул пальцем в витую решётку, прикрывающую проем окна, и она немедленно осыпалась.
Позади, Скайгард упал в кресло, замысловато выругавшись, и больше ничего не сказал. Стефан сделал несколько шагов по комнате в одну сторону, затем в другую, сложил руки на груди, прошёлся снова. Казалось, стоит упасть пушинке и в комнате громыхнёт неистовой грозой. Каждый из мужчин думал о Маргарите, но ни один не смел озвучить своих отчаянных мыслей.
В конце концов Стефан выдохнул и подошёл к Дариону, положил руку ему на плечо. Люций тут же застыл, напрягся, как перед страшным, но необходимым рывком вперёд.
— Ни одно их слово или действие не могут запятнать тебя. Запомни, Дарион. Ничто не изменит твоей сути. Лишь твои собственные поступки и решения способны лишить тебя чести. Спасибо, что проявил выдержку и силу. Ты человек и мужчина, а эти…они скоты, — и старший Фолганд тихо выругался такими словами, что Люций обернулся с изумлением, брови взлетели вверх, а рот растянулся в язвительной усмешке.
— Не думал, что лорды знают подобные выражения. Даже я готов покраснеть.
Он ничего не сказал о словах старшего мага, которыми тот поддержал его, но тёплые карие глаза посветлели.
— И тем не менее…, — задумчиво сказал Скай. — Мы в полном дерьме.
— На них не действует глас, — Стефан вытянулся на одной из кроватей, больная спина снова ныла, а Вельда, которая умела снимать боли, была далеко.
— Южане научились использовать силу ненавистных магов себе во благо, — успокоившись, Дарион осмысливал увиденное, и ему было, что сказать Фолгандам. — Пока вы мило беседовали с мерзавцем, я просмотрел стихии. Все члены клана имеют с ними контакт, но не связь. Охвачены силами, но не могут их забирать внутрь себя, как это происходит у магов. И дом имеет заграждение от использования магии. Голос Фолгандов магическуй природы, вероятно.
— Наш план должен исключить магию, — в голосе Стефана звучала досада, конечно же, с силами стихий им было бы проще. — Но есть ментальные схемы. Скайгард может попробовать, и ты…
— Подумаем, — кивнул Дарион. — Уверен, что Маргарита у них в подземелье.
— А если нет, — чувство противоречия, подтолкнуло Ская возразить, хотя он сам склонялся к версии Дариона.
И Люций почувствовал этот мальчишеский всплеск внутри младшего мага, грустно улыбнулся.
— А если, да, ледяной лорд. Я знаю, как принято говорить среди южан. Эльсвер дал понять, что Маргарита его собственность, собственность клана. В доме нет женщины, не принадлежащей клану, — внезапно Дариона осенила другая мысль, от которой он потемнел лицом, сжался в ужасе.
Маги заметили, тревожно потянулись к нему, предчувствуя беду.
— Есть традиция, когда чужеземку берут в жёны пять мужчин из пяти родов. Когда кровь рода нуждается в обновлении, не рождается здоровое потомство. Это жена-наложница, потому что у каждого из мужчин есть настоящая жена из своих. Жена-наложница принадлежит всем кланам. Любой мужчина из родовой знати может взять Маргариту. Им важны дети от хриллингурца, а не то, кто их отец.
Стефан сел на постели, закрыв лицо руками. Он знал цену богам и никогда им не молился с двенадцати лет. Он знал тёмные и светлые лики, и само Древо — и не питал иллюзий. Но сейчас он умолял их всех, чтобы его дочь быстрее оказалась рядом с ним, и ни один южанин не успел тронуть её.
— Мы придумаем как проникнуть в дом, — он посмотрел на побледневшего сына и на Дариона, в глазах которого увидел ту же боль за Маргариту.
«Неужели она правда дорога ему? — подумалось магу. — Не играл хитрый маг, но отказался от любви».