Нет! — её потянуло к нему, ладони сами легли на плечи, невысокий маг был с Маргаритой почти одного роста, лишь немного выше. — Иначе, я бы нашла способ умереть.
— Никогда не говори о смерти, — он снова замкнулся и выскользнул из рук Ри. — Ты не знаешь, что это такое.
Маг повёл её за собой, высматривая во мраке нужное ему место, а Маргарита не могла забыть его глаза полные безграничного ужаса, боли и яростного бессилия, когда он уверился, что насилие над ней свершилось. Неужели она что-то значит для него? Но Люций был так холоден и зол, что поверить в это было трудно.
Дарион показал родник, и они смогли утолить жажду, умыться. Пока Маргарита занималась собой, маг исчез, появившись через пару минут с тушкой кролика. Он пошёл дальше, а Ри следом, стараясь держаться ближе. На самом деле она еле переставляла ноги. Сил совсем не осталось. Она давно не ела, лёжа в полусне. И теперь глаза закрывались сами собой.
Маргарита моргнула, борясь со сном, и не увидела мага. Дарион пропал. Закружив на месте, она беспомощно оглядывалась, искала тёмную фигуру среди деревьев или возле огромной груды валунов в нескольких шагах впереди, но его нигде не было. Совершенно одна в незнакомом лесу. Прохладный ветер путал волосы и обдувал разгорячённое лицо. Ри начала думать, что сошла с ума и Люций привиделся ей, а на самом деле она сидит в подземелье Эльсвера и ждёт своей ужасной участи. Сердце колотилось, запертые стихии больно сплелись в тесный комок в груди.
— Сюда.
Он появился так неожиданно, что она от радости обхватила Дариона за шею, доверчиво прижалась всем телом, дрожа от пережитого ужаса. Ноги подкосились.
— Ну-ну, — ему пришлось подхватить её, удержать в объятьях. — Чего испугалась, девочка?
— Ты пропал, — Маргарита подняла на него взгляд и замерла, утонув в той нежности, с которой он смотрел на неё, его руки держали крепко, но осторожно, словно он боялся обжечься о её тело. И маг снова назвал её так, как делал это давным-давно на краю лавандового поля.
Тихо застонав сквозь зубы, Дарион отстранился. Он убедился, что Ри твёрдо стоит на ногах и отвернулся.
— Иди следом.
Она была очень внимательна теперь, а маг подошёл к камням, достигавшим высоты двухэтажного дома, и протиснулся в еле заметную щель. Уже оттуда показалась его рука, зовущая за собой. И Маргарита, уцепившись за эту руку с тонкими пальцами, пробралась следом.
Удивительно, но внутри хаотично приваленных друг к другу гигантских глыб остался небольшой островок пространства, где путники развели костёр и устроили место для ночлега. Маг постелил плащ, устроив на нем Маргариту, вышел наружу и вернулся с освежёванным кроликом на толстом пруте.
Она прилегла пока и засыпала, вдыхая чудесный аромат мяса. Никогда не хотела есть настолько сильно. А Дарион сидел, склонившись над костром, задумчивый, и черты лица его разгладились. Он был уверен, что Ри спит, поэтому смотрел на неё украдкой, в постоянной борьбе с самим собой. Не мог забыть, как она обняла его, заставив плавится от жара. Где взять силы для противостояния этим желаниям? Стихии больше не помогут. Им долго придётся быть рядом, а он не мог не заметить, как расцвела Маргарита за четыре года — манящая, желанная, любимая.
— Я тебя обидела чем-то?
Он вздрогнул. Не спит, наблюдает за ним. Нужно быть сдержаннее и осторожнее. Пусть лучше сама обидится на него, но сказал то, чем переполняло сердце.
— Ты не смогла бы.
Маргарита действительно не спала, из-под прикрытых ресниц смотрела на мага и видела теплоту в его глазах, когда Люций тайно смотрел на неё. А теперь опять холод и какая-то непонятная ей злость. На кого он злится? На себя или на неё? Как он жил в землях Люция? Мысли Маргариты никак не подчинялись её воле и были одна глупее другой.
— У тебя там, наверное, уже семья, — и почему она говорит это, сама не понимала. — Спутница. Дети, — Маргарите бы замолчать, но былые обиды поднялись со дна души, конечно же, у мага должен быть кто-то, поэтому он и закрыл вход для девчонки Фолганд, всё же так просто объяснить. — У тебя в землях есть кто-то? Для любви.
Лицо Дариона закаменело. Он смотрел прямо, на скулах вспыхнули пятна.
— Мне не интересны эти нелепые телодвижения.
Она приподнялась, глядя с недоумением, наткнулась на его злой взгляд. Злой и лихорадочный. И только тогда Маргарита догадалась. Не могло у него никого быть для любви, после южан-изуверов, сломавших пятнадцатилетнего мальчика. Захотела обнять мага, исцелить от страданий, но понимала, что не подпустит сейчас. Да и как заставить забыть такое. Глупое сочувствие заставило говорить снова, причиняя ему страдания.