Молчаливый, Эльсвер лишь сжимал её тонкие пальцы, а она и не пыталась посмотреть мужчине в глаза, видя во тьме совсем другое лицо. Лучше не смотреть вовсе, не вспоминать того, кто давно позабыл о ней.
— Вы не сердиты на Фрейю? — после долгого молчания, Ри не узнала собственный голос — тихий и срывающийся.
— Она милая девочка, — Эльсвер не выказал и толики недовольства, но в полутьме голос его показался глухим и тяжёлым. — Мой брат умел наказывать за непослушание, — сказал и словно перечеркнул прежние слова. — А наказывал он и за меньшие проступки.
— Простите, вам неприятен этот разговор, — невольно просила прощения, не зная за что, ведь он сам вспомнил о брате.
— В Хриллингуре за использование магии можно остаться без рук, — оглушающе добавил господин Брэг.
Маргарита вздрогнула всем телом, в ужасе попытавшись высвободиться, прикосновения спутника сделались неприятными, но Эльсвер крепко держал её.
— Простите и вы меня, — ослабил хватку, позволив отдалиться. — С моей стороны, не позволительны такие слова в доме мага, — снова нашёл её руку во тьме, пальцы начали поглаживать кисть Маргариты — рассеянно, как будто случайно.
Было в этой ласке что-то успокаивающее и одновременно манящее, и Ри промолчала, не остановила его. Растерянность и тревога уходили. Не остановила она Эльсвера и, когда тот наклонился к ней, приблизившись, чётко стали видны мягкие расслабленные черты лица, округлые линии приоткрытого рта. Она позволила этим губам накрыть свои напряженные губы, ловила оттенки чувств, придавленная памятью о поцелуях другого мужчины. Неужели Дарион так и будет стоять между ней и любым, кого она решит приблизить к себе?
«Хорошо, что в беседке темно», — подумалось Маргарите. Не хотела, чтобы Эльсвер увидел её раскрасневшееся лицо. Она вжалась в угол скамьи, сгорая от стыда и неловкости. Забывшись, она почти произнесла чужое имя, когда в темноте губы господина Брэга коснулись шеи и открытой ключицы. Тогда она прокляла платье, что так понравилось при подготовке к ужину. Слишком открытое, делающее доступным тело, провоцирующее желания.
Эльсвер ничего не понял или умело сделал вид, что не расслышал, но отпустил Маргариту, когда она упёрлась ладонями ему в грудь, решительно ставя барьер между ними.
— Если я позволил себе лишнее, прошу простить, — он склонил голову.
Маргариту била дрожь. Стихии, потянувшиеся к мужчине, хаотично сплетались и теряли силу. Губы и кожа, там, где касался её Эльсвер, горели, а зрение мага позволило увидеть, как закаменело лицо спутника, на скулах выступили красные пятна. Казалось, что он изо всех сил сдерживает гнев. Неужели разобрал тихий девичий вздох, шёпот самого сердца, говорящий о другом мужчине. Догадался обо всем, но деликатно молчит. Не хочет позорить ни её, ни себя.
— Вы дрожите, — спокойный тон Эльсвера никак не вязался с выражением лица и это пугало. — Замёрзли? Пойдёмте в дом. И мне, к сожалению, пора, Маргарита.
Она послушно поднялась и подала руку. Что же, если теперь он больше никогда не придёт и не пригласит её на прогулку, она поймёт и смирится. Ни один мужчина не примет девушку, что произносит не его имя в минуты ласки. Маргарита понимала, что сама виновата. Стыдно, как же стыдно!
Эльсвер учтиво простился, поцеловав кончики пальцев, а Ри никак не могла унять дрожь и в тёплом доме. Бездумно смотрела, как господин Брэг прощается с родными, как закрывается за ним дверь. Вся тяжесть мира внезапно свалилась на плечи. Вернулись растерянность и тоска. Всегда спокойная и решительная, Маргарита не понимала, что происходит с ней. Проклятые чувства, к которым она не привыкла, взяли власть и не позволяли вздохнуть. Она же чётко распланировала будущее, убедила себя, подготовилась и заперла их, а один вечер сделал её больной и потерянной.
Внимательный взгляд мамы, отец собирающийся сказать что-то, но остановленный леди Фолганд — всё лишь вскользь касалось сознания. А потом Вельда просто взяла дочь за руку и увела в комнату. Фрейя успела сбежать, и они остались одни.
— Эльсвер довольно мил, — Вельда размеренно гладила дочь по плечам, как делала обычно, когда успокаивала и делилась стихиями.
— Ох, мама…, — Ри закрыла лицо руками.
— В беседке что-то произошло? — не выпытывала, обволакивала силой и любовью.
— Он поцеловал меня, а я…Кажется, я все испортила.