-По причине?
-Он смеялся. Долго.
-И в чем была вся штука?! – не выдержал Федор.
-Тот парень, кто кричал и размахивал оружием – их сотрудник. Он поругался с начальством и жаловался на жизнь приятельнице, когда пришел я, и, м-м-м, неверно истрактовал его энтузиазм.
-И тебе не оторвали голову?
-Жора, - в голосе рыжего теперь сквозило тщательно отрепетированное напускное покровительство. - Посмотри на меня и на того парня, теперь еще раз на меня и опять на того парня… Кто ты думаешь, сидел за рулем при поездке сюда?
-Знаешь, - задумчиво протянул Жук в ответ, - вообще-то люди не любят, когда их выставляют идиотами…
-Именно поэтому я извинился. Посмотри в мои честные глаза – разве могут они лгать? – и уверуй, что я был очень убедителен. Что с меня взять: я наемник, прибыл вот только недавно, из имущества один жетон и десяток шрамов…
-И тебе поверили?!
-Я зафиксирован в реестре Легиона. Отчего бы нет?
Жук выразительно закрыл глаза ладонью.
-Это не брат, это…
Федор не выдержал и тоже рассмеялся.
************
Ася была уникальным созданием природы, пришедшим в мир во имя хаоса и разрушений базовых устоев. Все это Федор затвердил и запомнил с самой первой встречи, единожды послушав вольный пересказ истории «Как Ася в вуз поступала». Будучи натурой творческой и обожая рисовать, Ася еще в школе знала, что станет художником, да не абы каким, а всенепременно великим. Отправляясь поступать, она каким-то совершенно невозможным и необъяснимым образом влилась в поток студентов-медиков, каким-то чудом и попустительством небес написала решение химической задачи, а потом так изобразила мышечную структуру, что кафедра моментально осознала: без этого таланта им дальше просто никак.
По крайней мере, так история звучала в устах самой Аси.
Когда Ася забрезжила на пороге его дома, весь ее вид, от широко распахнутых васильковых глазищ до носков сапожек так и вопрошал: “Что произошло?” Потом это все Ася оформила и словами.
-Ну? – спросила она, закрывая за собой дверь. – Что случилось?
-Они, – лаконично отозвался хозяин дома, немного отходя в сторону и позволяя увидеть, что творилось у него за спиной, в гостиной. А творилось там много всякого – в частности, Жуков сменил «его величество» на посту сестры (или брата?) милосердия и занялся спиной Бонапарта.
-О-о-о… - только и смогла протянуть Ася. Поудобнее перехватила свою походную аптечку – Федору та больше напоминала сундучок или саквояжик – и отважно пошла навстречу приключениям.
-Ты! – ткнула она пальчиком в твердокаменное Жучье плечо. – Ты должен будешь мне попозировать. А теперь отойди, я все сделаю, как положено. О-о-о… - Последнее «о-о-о» относилось к спине: Ася рассмотрела ее поближе и в подробностях.
-Неудачное освоение йоги? Сон на битом стекле?.. – вздохнула она, оттесняя Жука, позволившего проделать это без сопротивления. – Какой ужас…
Федор устроился на диване, пока она болтала, и успокоено вздохнул.
-Гости дорогие, это Ася, она всех излечит и исцелит. Ася, это Жук и Нап. Сама видишь, с ними все плохо.
Наполеон бросил быстрый взгляд через плечо и кивнул. Ася так Ася, он не был против. Жуков же взирал на Асю, как на сошедшего с небес ангела в белом халате, каковой, очевидно, принимал за белоснежные ризы. Федор много чего наслушался про чувство с первого взгляда и прочие романтические глупости, однако впервые в жизни видел, чтобы кто-то делал что-то подобное на практике.
-Откуда это вы такие красивые? – тем часом поинтересовалась она. – Какой дракон вас пожевал?
-Жизнь, - отозвался коротко Жук. Ася покончила с его братом, тот отвесил поклон – не то почти придворный, не то откровенно шутовской – и смылся на кухню. Рыжий «кнехт» отчего-то полагал, что если он не приготовит еды, то никто этого путно не сделает. Федор помялся было на диване и бочком-бочком отправился следом. Он подумал, что ему самому было бы неловко оказаться в подобной ситуации, если бы у нее были свидетели. Как там выражались братцы? Ветер переменился, да.
Закрывая за собой дверь и отрезая звук тихих голосов, Федор поинтересовался:
-Это с ним такое всегда?
-Наверное, это первая барышня за… год, пожалуй, кто не смотрит на него как на пустое место, - легко отозвался Наполеон. – Ася относится к нам, как к людям, а не как к вещам. Это подкупает.
-Тебя тоже?
-Разумеется.
-А вы с братом не… э… Не станете конфликтовать и все такое?
-Господь с тобой, - Наполеон даже перекрестился на католический манер – очевидно, усвоил этот жест у кого-то из бывших сослуживцев. - Не вижу в этом никакого смысла. Становиться между людьми, которые явно друг другу симпатичны?.. К тому же, нам с братом нужно разное.
Он слил воду с картошки и принялся ловко строгать ее кубиками для жаркого.
-Понимаешь, - продолжал он, - долгое время нам обоим хотелось, чтобы был на свете кто-то, кто бы нас любил. Потом прошло время, и мы уже не требовали так много. Лишь бы самим можно было любить кого-то.
Федор замер на своем месте. Так просто, так обыденно прозвучали для него чужие слова, и таким диким был на самом деле их смысл… “Это несправедливо”, - подумал он. Так нечестно. Одним все достается даром, а другие за доброе слово готовы на что угодно. И к друг другу, небось, потянулись потому, что хотели ощущать чужое к себе участие. Федор попытался вообразить себе их «шефа», человека, на которого братья работали перед тем, как оказаться в кровавом снегу.Кому было жаль потратить на них ампулу новокаина, сказать им слово благодарности. В его воображении тот сидел в кресле, погруженный в полутьму, и только самодовольная улыбка выдавала его.
Когда он возвратился в залу, созывая гостей на обед, там царила умилительная идиллия. Было что-то особенное в том, как смотрелись рядом двое этих людей, еще утром не знавших о существовании друг друга: огромный Жуков и маленькая Ася. Эта последняя все щебетала и щебетала, явственно наслаждаясь тем, сколько всего можно рассказать, чем поделиться с другим человеком. Как раз когда Федор нарисовался на пороге, она копалась в саквояже. Достала оттуда ком мелованной бумаги и развернула – внутри лежали ампулы, но их Ася отложила небрежно в сторонку и разгладила лист. То была афиша.
-Видно, конечно, не очень, - вздохнула она. – Но главное разобрать можно. Я вот хотела сходить послушать этот дуэт, не каждый, все-таки, день Джейн Марпл поет в моем городе… И аккомпаниатор у нее, конечно, знатный.
-Кто? - заглянул следом за Федором и Нап, которому надоело ждать.
-Мадам.
-Кто?
-Да вы что-о?! – округлила глаза в картинном ужасе девушка. – Вы не знаете?
========== Часть 3 ==========
Они и правда не знали – ни один из них. Ася, ощутив себя королевой бала и гвоздем программы, заерзала на диване. Ее просто распирало от желания поделиться со всеми своими знаниями.
-Быть в нашем городе и не послушать Мадам!.. – шепотом возмутилась она. – Да это все равно, что в Лувре не посмотреть «Кружевницу» Вермеера или «Пленника» Микеланджело!
-Или Джоконду.
-Ну, Мадам все-таки не Карло Паганини, - вынуждена была признать Ася. – Но это мастер своего дела!
-Кто это – Мадам? – наконец не выдержал Наполеон. Они с братом теперь сидели по обе стороны от Аси, и между ними она почти терялась. Впрочем, ей нравилось соседство этих двоих, Федор видел.
-Ну, - вздохнула она, - Хоть о Кесаре-то вы слышали?
Федор кивнул неуверенно, прочие снова покачали головами.
-Ох. Это один из самых известных меценатов по эту сторону океана. Был наследником немаленького состояния, их семья издавна торговала музыкальными инструментами, на них работали знаменитые мастера – чьи имена вам все равно ничего не скажут, обычно люди знают только Страдивари… И конечно, у них были свои секреты изготовления. Ну, а Кесарь…