_____________________________
Несколько недель спустя она получила от отца коротенькое письмо, в котором он поздравлял ее с тем, что она смогла дать сына своему мужу, и что в один прекрасный день Тирелл будет лордом Винтерфелла и Хранителем Севера.
Маргери только закатила глаза и отбросила письмо в сторону, чтобы прильнуть обратно к голой груди Робба.
______________________________
Через несколько недель после рождения Неда Робб повел ее по Винтерфеллу, крепко закрыв руками ее глаза. Наконец, они остановились.
Когда он убрал руки, она увидела, что они пришли в остекленные сады. Только теперь здесь появилась новая теплица, и внутри она была полностью заполнена цветущими кустами роз и других цветов; подобные она видела только в Хайгардене. Аромат пьянил ее, смешиваясь с тоской по дому в груди. Он разместил внутри изысканно сделанные стол и стулья и красивый ковер, покрытый расшитыми подушками, где она могла бы читать, если такова будет ее прихоть.
— Тебе нравится? — спросил он.
— О да! — воскликнула она и повернулась к нему, чтобы покрыть его лицо поцелуями с оттенком благодарности и ностальгии.
_______________________________
Их второй ребенок родился только спустя полтора года после рождения Неда. Роды были легкими, и Маргери условилась, что она будет первой, кто подержит их новорожденного ребенка — на этот раз девочку. Робб держал ерзающего Неда, в то время как Маргери прижимала дочь к своей груди.
Робб убеждал ее дать девочке имя ее земель, и Маргери выбрала Эстер («астра» с английского — прим. переводчика), как цветок, который, как сказал Робб, хорошо подходил ей.
— Эстер, — сказал он и улыбнулся, когда Маргери подошла к нему. Он взглянул на свою дочь.
Она была совсем крохотная. Гораздо меньше, чем был Нед, с орехово-каштановым пушком волос на голове.
_______________________________
— Мы приглашены на турнир в Королевскую Гавань в честь именин короля, — объявил одним утром Робб, держа в руке послание от короля Станниса.
Маргери взглянула на мужа, отвлекшись от наблюдения за играющими детьми. Нед только что отпраздновал свои четвертые именины, а Эстер, красивой, большеглазой малышке, было три года.
— Я лорд Винтерфелла! — объявил Нед, сшибая куклу сестры с ног.
— Почему я не могу быть лордом Винтерфелла? — заныла Эстер.
— Потому что ты — девочка, — сказал Нед так, как будто это была самая очевидная вещь на свете.
Маргери послала Неду предупреждающий взгляд, и мальчик неохотно подал сестре куклу, бормоча извинения.
— Мы едем? — спросила она мужа, поднимаясь на ноги.
— Думаю, что мы должны, — тихо сказал Робб. — Но я вынужден буду взять с собой детей и всех домочадцев. Не хотелось бы оставлять их.
Дети с восторгом смотрели, как Серый Ветер растянулся в комнате, и сразу же начали обнимать добродушного лютоволка своими ручками.
— Я не поеду без детей, — тихо сказала Маргери. — Они никогда раньше не покидали Винтерфелл — поездка в Королевскую Гавань будет им интересна.
— Не думаю, что моя мать и братья с сестрами захотят поехать, — промолвил Робб, прикасаясь губами ко лбу своей жены. — Но я не вижу причин, почему бы нам не поехать с детьми, если ты думаешь, что они бы этого хотели.
Маргери кивнула.
— Так что же мы решили?
Робб обернул руки вокруг стройных форм жены.
— Едем.
_______________________________
В Королевской Гавани Маргери обнаружила, что по-настоящему скучает по Винтерфеллу. После двух месяцев езды они прибыли на званый прием в столице.
О Станнисе Баратеоне говорили, что он серьезен и суров, но Маргери увидела, что это преуменьшение. Она не видела ни улыбки, украшающей его черты, ни тепла в глазах, ни любви к своей жене и ребенку.
После страстного желания вернуться на юг, испытываемого ей в течение четырех лет, Маргери с удивлением осознала, что после прибытия сюда не испытала никакого облегчения. Скорее, она хотела компании мужа и своих домочадцев.
Их покои в Красном Замке были роскошными, но почему-то все их великолепие прошло мимо Маргери. Как дама, взращенная в условиях, где не считали денег, могла скучать по скудно декорированному замку, где она сейчас живет? Это было странно.
— Ты выглядишь грустной, — сказал Робб, притянув ее к себе после того, как они любили друг друга в своей новой комнате.
Она посмотрела на него снизу вверх и слабо улыбнулась.
— Я рада быть здесь, — сказала она, — но, боюсь, ты засмеешь меня, если я скажу, что скучаю по Винтерфеллу.
Робб улыбнулся, но не засмеялся. Он поцеловал ее в макушку.
— Я надеялся, несмотря ни на что, что в один день ты сможешь думать о Винтерфелле как о родном доме. Я знал, что ему не хватает роскоши и красоты Хайгардена, и боялся, что твоя обида затмит какую-либо привязанность, которую ты ко мне бы испытывала.
Настал черед улыбаться Маргери.
— Кто бы не полюбил тебя, — спросила она его, — когда ты такой любезный муж и любовник? — Она со смехом нырнула под одеяло.
— Ах ты, озорница, — проговорил Робб, хватая ее под одеялом за обнаженное тело, пока она не изнемогла от беспрерывного хихиканья.
Оно быстро уступило задыхающимся стонам, когда Робб хорошенько показал ей, что делают с озорницами.
_______________________________
Ее брат Лорас выиграл турнир и короновал глупенькую, покрасневшую девицу, которую она не знала, своей королевой любви и красоты. Она тайно улыбнулась, когда он сделал это, зная, что у него не было абсолютно никакого намерения ухаживать за ней.
Робб выиграл общую схватку с яростной решимостью, побив мужчин выше и шире его, и она почувствовала, как в ее груди растет гордость, когда он снял свой шлем, подошел к ней, подхватил ее над землей и глубоко поцеловал перед восторженной толпой.
__________________________________
После двух месяцев путешествия домой и еще одного — после возвращения в Винтерфелл, Маргери обнаружила, что беременна третьим ребенком.
Она решила подождать именин Робба, чтобы сказать ему об этом, но начала жалеть об этом, когда празднества и торжества затянулись до раннего утра.
Когда она наконец заполучила себе своего мужа, лежа в теплой постели, ощущая его дыхание с оттенком эля и видя его легкие улыбки и смех, она взяла его лицо обеими руками и закусила нижнюю губу.
— У меня тоже есть подарок тебе на именины, — прошептала она, ложась на его грудь.
— О, да? — рассмеялся он.
— Да, — продолжала она. — Я собираюсь подарить тебе еще одного сына или дочь.
Ей никогда не надоедал вид его ошеломленного лица, когда она сообщала ему о своей беременности. Он всегда был столь же рад и взволнован, как в тот день, когда она сказала, что ждет маленького Неда.
Он притянул ее в свои объятия и целовал, пока она не запросила пощады. Глупая ухмылка на его лице была забавнейшей вещью, и она засмеялась, пока не заболели ребра.
_________________________________
Их второй сын родился посреди ночи, без особого труда. Как и при рождении двух предыдущих детей, Робб стойко был рядом с ней, а руководил всем мейстер Лювин. Именно он с гордостью возвестил, что у них появился еще один сын, а затем незамедлительно передал ей на руки голого, окровавленного младенца.
После того, как его вымыли, запеленали и дали на руки Роббу, Маргери слегка погрузилась в дремоту. Робб спросил у нее, как она думает, какое имя они должны ему дать.
Она сонно улыбнулась.
— Я совсем немного читала во время беременности, по большей части об истории Дома Старк, — призналась она, — и я думаю, что Торрхен — красивое имя, если оно тебе тоже нравится.
— Торрхен, — повторил Робб и улыбнулся. — Думаю, оно ему очень хорошо подойдет.
Робб продолжал разговаривать с сыном и напевать ему, пока Маргери не погрузилась в приятный сон без сновидений.