Томас, понимая, что нужно сказать это сразу, сделал шаг вперед.
– Энтони, нам нужно поговорить, – начал он, его голос дрожал. – Мы нашли его… он…
– Что? – перебил его Энтони, его глаза расширились от страха. – Где он? Что произошло?
– Роберт… мы нашли его тело на озере, – произнес Томас, и слова словно сдавили ему грудь.
Энтони побледнел, когда осознал последствия.
– Значит, он был невиновен? – прошипел он, тихо падая на стул.
Энтони скатился со стула на колени, его крик будто ударная волна окатил весь участок. Он потерял единственного сына, и эта утрата разрывала сердце на части. Томас и Эванс, стояли, пытающиеся хоть как-то поддержать его, но их слова звучали пусто, как эхо в бездне. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, словно мир тоже оплакивал потерю. Энтони, слабея от горя, вцепился в пол, будто искал в нем опору. Томас проводил Энтони до дома, и, покидая его, чувствовал нарастающее напряжение. Вернувшись в участок, он немедленно обратился к Эвансу.
— Ты кого-нибудь подозреваешь в гибели Роберта? — спросил он, его голос наполовину заглушал тихий шум вечернего дежурства.
Эванс, погружённый в раздумья, наконец ответил:
— Единственный, кому выгодно исчезновение Роберта — это отец Люси.
Слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Томас почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Если это правда, они должны действовать.
— Поговорим с ним, — произнёс он решительно.
— Давай сделаем это завтра, — произнес Эванс.
Томас кивнул, но его взгляд выдал беспокойство, скрытое за внешней спокойностью. Они оба знали, что ночь не принесёт покоя. Ожидание завтра стало для них испытанием.
Встретившись возле дома Арчибальта, Томас и Эванс собирались допросить его. Арчибальт стоял на пороге, его глаза были полны горя и страха. В памяти всё еще звучали последние слова его дочери, когда она ушла на встречу с друзьями. Он остро чувствовал утрату, а беспомощность жены в больнице лишь усугубляла страдания. Офицеры, нарушили его тишину.
— Где вы были в ночь нападения на конвой? — рутинно спросил Томас, не замечая того, как дрожит голос Арчибальта.
— Почему вы спрашиваете? — спросил он, внутренне напрягаясь. Снаружи свистел ветер, напоминая о безжалостной реальности.
Его странное беспокойство не ускользнуло от офицеров. Эванс понизил голос:
— Арчибальт, на конвой, который перевозил Роберта, напали. Никто не выжил.
— Я… я не знаю, — произнес он, не зная, как объяснить свою невиновность и непричастность к трагедии. Допрос Арчибальта продолжался, как вдруг снаружи послышался гневный крик. Томас, сидящий за столом, подошёл к окну. Он увидел Энтони, стоящего с оружием в руках, глаза его горели ненавистью.
— Арчибальт! — звал он, — ты виноват в смерти моего сына!
Эти слова пронзили атмосферу, как меч. Арчибальт, услышав обвинения, словно одержимый, толкнул Эванса, который стоял рядом, и бросился к открытому окну. В ту же секунду Эванс, не раздумывая, помчался за ним, понимая, что это может быть последняя возможность сгладить ситуацию. На улице раздались крики, Энтони продолжал угрожать, но Арчибальт не собирался сдаваться. Его сердце колотилось в груди, мысли метались, но он знал, что должен защищать себя. Как только он выскочил из окна, воздух наполнился напряжением, а два мира — мира правды и мести — столкнулись. Энтони, ощутив присутствие Арчибальта рядом, расправил плечи, готовый к решающей битве. В этот момент снаружи всё изменилось. Арчибальт посмотрел в горящие глаза Энтони и почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Он собрался с силами и, стараясь говорить уверенно, произнёс:
— Ты никого не спасёшь яростью, старик. Мы все потеряли что-то важное, но месть — не выход!
Но слова Арчибальта, словно вода, стекающая с утёса, не достигали цели. Энтони лишь шагнул вперёд, сжимая оружие ещё крепче, и вырвал из глотки гневный крик:
— Мой сын — невинная жертва!
В этот момент Эванс, выскочивший за Арчибальтом, попытался встать между ними, но его фигура представлялась хрупкой на фоне накопленного гнева. Ситуация накалялась, и голоса окружающих становились всё громче, создавая будто бы атмосферу надвигающейся бури. Ветер обдувал их, унося назад крики соседей и превращая этот момент в эпицентр хаоса.
Арчибальт, чётко ощутив, что от его слов зависит жизнь, сделал шаг вперёд, высвободив свой внутренний голос из тени страха. Он признался, что отнял жизнь у Роберта, но гнев сразу сменился на осознание пустоты внутри. Он понял, что месть не сможет погасить ту боль, которую чувствовал каждый день. Эванс, не дождавшись окончания признания, опять встал между ними, его глаза горели решимостью.