— Ты его убил, — повторила она, как будто пыталась запечатлеть слова в своей памяти, чтобы вернуть их, когда уйдёт этот кошмар. — Это не решение. Это преступление, Кристофер.
Он отвернулся. Грейс видела, как он борется с чем-то внутри себя, отчего на мгновение ему стало неуютно. Но затем, вновь, его лицо приняло маску безразличия.
— Иногда, чтобы сохранить семью, нужно принимать трудные решения, — произнес он, голос его стал спокойным.
Кристофер узнал об измене, когда случайно наткнулся на письмо Дина, в котором тот делился легкомысленными планами с его женой Линдой. Каждое слово выжигало его душу, заставляя вспомнить моменты счастья, которые теперь казались иллюзией. Сидя в темноте, он понимал только одно: семью нужно спасти любой ценой. Он почувствовал, как волна ярости накрывает его. Стремясь к мести, Кристофер намерен был решить эту проблему раз и навсегда. Брат, предавший доверие, не мог оставаться в живых. В ту ночь он пришел на праздник к Дину. Когда они остались одни, Кристофер ощутил ледяное спокойствие. В его руке был нож, сверкающий в тусклом свете.
В комнате, наполненной тусклым светом и дымом незакуренной сигареты,
Томас и Эванс, сидящие за стеклом напротив, обменялись взглядами, в которых смешивались удивление и понимание.
— Метод Грейс действительно работает, — произнес Эванс, словно произнося заклинание.
Кристофер продолжал рассказывать о своих мыслях, о страхах, которые сковывали его ночами, о безумной необходимости быть понятым.
Томас, всегда скептичный, ощутил, как его сердце сжимается. Он впитывал каждое слово, распутывая его нити в своем разуме.
— Это всего лишь начало, — шепнул он, пока эхо признания Кристофера терялось в воздухе.
Грейс, довольная результатами своей работы, сидела за столом в кабинете, окружённая делами всех пропавших девочек. Стены были увешаны фотографиями и заметками — каждый случай нес в себе частичку загадки, которую она стремилась разгадать. Она знала, что для понимания преступника нужно погрузиться в его внутренний мир, ощутить, что движет им. Причины, которые толкали людей на преступления, всегда были связаны с их собственными травмами и разбитыми мечтами. Она знала, что ключ к разгадке скрыт в голове преступника. Грейс собрала воедино все данные, пытаясь увидеть мозаичный портрет маньяка — его мысли, страхи, мотивацию. С каждой минутой давление в висках усиливалось, и, наконец, она поняла. Это была не просто жажда власти или удовлетворение. Это была боль. Боль, которая превращалась в ненависть к тому, что было потеряно.
Грейс спустилась на этаж ниже, где сидели Томас и Эванс, погруженные в бесконечную рутину заполнения документов. Она присела за стол, в её руках лежал листок с заметками.
— Я составила предварительный психологический портрет преступника, — сказала она, сжимая лист.
Томас взглянул на неё с интересом, затем снова уставился на свои бумаги.
— И что ты можешь сказать о нём? — спросил он, не отрываясь от работы.
— Он манипулятор, — произнесла Грейс, — и лепесток розы, который он оставил в руке Люси, это не простой жест.
Томас внезапно поднял взгляд.
— Что он хотел этим сказать? — уточнил он.
— Возможно, он начал бояться, что его поймают, — предположила она, мысли скользили по графам. — Или…
— Или, — перебил Томас, — Розалинд все еще жива и находится у него.
— Если это так, тогда у нас мало времени, — сказала она, глядя в глаза Томаса.
Эванс, до этого молчаливый, вмешался.
— Он демонстрирует власть, — сказал он. — Лепесток как символ нежности на фоне жестокости.
Томас задумался. В его голове начало складываться тревожное понимание.
— Ты можешь объяснить, зачем ему похищать девочек? — спросил он, пытаясь скрыть нарастающее волнение.
Грейс глубоко вздохнула, стараясь собрать мысли.
— Это может быть связано с его прошлым, — начала она, склонив голову. — Возможно, у него есть старая травма, что-то, что связывает его с семьей.
Томас нахмурился, представив, как эта тень прошлого, вероятно, преследует преступника, заставляя его действовать с такой ужасной регулярностью. Каждые полгода, словно в ритме древнего ритуала.
— И каждая жертва — это попытка восполнить утрату? — дрожащим голосом произнес он.
Грейс кивнула, чувствуя, как холодок пробежал по позвоночнику. Это было не просто похищение; это была борьба с невидимыми цепями, которые связывали маньяка.