— Почему он убил Люси? — спросил Эванс.
Грейс, поправив волосы, ответила с задумчивостью:
— Возможно, дело в том, что она не подчинялась ему. Знаешь, маньякам всегда нужно контролировать. Это их слабость и одновременно сила.
Эванс усмехнулся, но в глубине души понимал, что она права. Давление на жертву, шантаж, запугивание. Контроль — вот что их подстегивает.
— Но Люси была сильной, — пробормотал Томас, сжимая кулаки.
— Она могла стать символом сопротивления, но увы… — дополнила Грейс
Тишина повисла между ними, словно недосказанная боль.
— Именно поэтому он убил её, — прошептал Эванс. — Когда контроль ускользает, когда жертва перестает подчиняться, он теряет последнюю нить связи и идет на убийство. Это всё, что ему остается.
— Эванс, а есть ли в городе люди, у которых случилось горе в семье? — спросила Грейс.
— Да, много лет назад в нашем городе произошла ужасная трагедия. Вся семья Дональда Слаутера погибла на ферме. Это была настоящая катастрофа. Дональд и его жена Марта мечтали о детях, но, к сожалению, у них это не выходило.
Грейс затаила дыхание, ожидая продолжения.
— Они решили взять ребенка из приюта. Первой стала Элизабет, ей был всего год. Позже они взяли домой еще троих — Сару, Дэвида и Чака.
Все произошло в день, когда Дональд уехал за кормом для скота.
Эванс замолчал, и тишина вокруг них зависла как давящая тень. Грейс смогла представить, как звучал бы смех детей, наполняя дом радостью и теплом.
— Когда Дональд вернулся, — продолжал Эванс, — он столкнулся с ужасом. Ферма загорелась, а семья его была в доме. Никто не выжил. Он долго не мог оправиться от потери. Он потерял не только семью, но и смысл жизни.
Грейс почувствовала сжимающееся сердце. Она не могла понять, как одна простая покупка корма могла обернуться таким ужасом.
— Дональд до сих пор живет в городе, — сказал Эванс, прерывая ее размышления. — Он часто приходит в парк, сидит на той же скамейке, где сидел со своей семьей. Он редко говорит с кем-то.
Грейс посмотрела в окно. Она понимала, что за каждой улыбкой и каждым смехом может стоять драма, и что в жизни порой так сложно избежать ужасных событий.
— Городской поэт по имени Эллиот, — продолжил Эванс, — вдохновлённый историей, решил увековечить память о семье. Он исколесил город и окрестности в поисках свидетелей тех событий. Он собирал воспоминания и чувства людей, которые раньше жили рядом.
Эванс слышал, как Эллиот читал свои строки в кафе, его голос был полон горечи и надежды. Стихотворение и в дальнейшем песня, стали настоящим гимном любви и памяти. Она начиналась с описания мирного утра, когда семья собиралась за столом, и заканчивалось метафорой, сравнивающей пламя, поглотившее их, с прощальным светом солнца. Каждое слово, каждое сравнение заставляло сердца замирать и пробуждало воспоминания о том, как важна жизнь, как мгновение может стать вечностью.
Грейс, поправляя волосы, взглянула на Эванса. Его рассказ о событиях, привёл её в ужас.
— Можно ли наведаться к Дональду? — спросила она, не отпуская от себя тревожные мысли. Рисунок преступника, который она составляла в своём сознании, требовал дополнительных деталей.
Эванс кивнул, его лицо было серьёзным. — Да, я могу организовать встречу, но будь осторожна. Он не из тех, кто любит делиться своей болью.
Сквозь пронизывающий ветер Грейс ощущала, как хрупкое спокойствие её сердца затапливается тревожными мыслями. Её шаги, легкие, но полные решимости, звучали в унисон с шорохом листвы, касающейся асфальта. Она шла в сопровождении своих коллег — Томаса и Эванса, которые, хотя и выглядели уверенными, не могли скрыть легкого волнения, когда они оказались перед домом. Стены этого дома, обвитые паутиной и покрытые трещинами, казались живыми. Каждая щель в кирпичах шептала о давно минувших временах, о радостях и горестях, что когда-то наполняли эти стены. Однако теперь они были лишь свидетелями запустения, отголосками былого величия. Грейс зевала, делая шаг вперёд, и чувствовала, как ее дыхание перехватывает от сгущающегося мрака.
— Ты уверена, что нам сюда нужно? — пробормотал Эванс, его голос дрожал, словно в ненастье.
— Мы должны это сделать, — ответила Грейс, не оглядываясь на него. Она знала, что это важно. У неё была цель, и она не собиралась отступать.
Томас, который, казалось, был настроен более оптимистично, подошёл ближе к двери, которая, казалось, вот-вот упадет от одного лишь взгляда. Он потянулся к ручке, но остановился, глядя на Грейс.
— Возможно, нам стоит сначала разобраться, что именно мы ищем, прежде чем входить в это… место.