Как только они вышли из комнаты, очарование исчезло, и реальность вернулась с удвоенной силой. Девушка, начала задавать вопросы, словно по сценарию драматического спектакля. Грейс, охваченная смятением, решила не скрывать своего удивления.
— Что здесь происходит? Кто ты? — спросила она, крепко сжимая руку девушки, будто это могло уберечь её от непредсказуемого будущего.
— Меня зовут Розалинд, — произнесла она с лёгкой улыбкой, но в её глазах сквозила тень, которую Грейс не могла игнорировать.
От этих слов Грейс словно споткнулась: разве это возможно? Она упала на колени, осознав, что перед ней та самая Розалинд, которую похитили десять лет назад. Сердце Грейс забилось быстрее.
— Ты помнишь Томаса? — спросила Грейс, пытаясь поймать её взгляд. — Он жил в детском доме вместе с тобой.
Взгляд Розалинд изменился, и на миг в нём появилось отражение её детства — радость, страх, утраты. Она кивнула.
— Да, я помню его... Но откуда ты знаешь о Томасе? — её голос прозвучал с долей настороженности.
Грейс собрала мысли, стараясь говорить спокойно.
— Я работаю в полиции. Томас приехал в город, чтобы найти тебя. Он всегда был уверен, что ты жива.
Их разговор прервал мужчина в черном костюме, который подошёл ближе, нарушив нежный момент. Он произнёс, сдержанно и властно:
— Розалинд, ужин начнётся через пять минут. Прошу вас двоих проследовать в зал.
Розалинд, словно очнувшись от транса, обернулась к Грейс и произнесла с неожиданной строгостью:
— Веди себя прилично. Не задавай ему вопросов. И главное — всегда слушай его.
Грейс вошла в зал следом за Розалинд, её сердце колотилось так, что казалось, его можно было услышать за два стола. Напряжение в воздухе было ощутимо; девочки, собравшиеся вокруг роскошно накрытого стола, выглядели так, словно свет их надежд был потушен. Грейс пыталась прогнать панические мысли, сжав кулаки, чтобы унять дрожь. Розалинд, знала, что делать; она уверенно подвинула стул, и Грейс села, не отводя взгляд от пищи, которая заполняла стол. Блюда были так изысканны, что они перекрывали даже вид скатерти, блестящей и белоснежной. Зал был украшен яркими цветами и золотыми акцентами, создавая впечатление, будто они ужинают на солнечном свете, хотя на самом деле потоки света казались неестественными, как и вся эта обстановка. Мужчина в черном костюме, сел последним, притягивая к себе взгляды девочек, которые, казалось, отстранились от происходящего. Он налил себе бокал красного вина, его движения были плавными, но в них чувствовалась некая угроза.
Дорогие девочки, — начал он, поднимая бокал, — позвольте вам представить вашу маму.
Грейс почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она понимала, что этот человек не в себе, и как психолог она должна была анализировать, выстраивать стратегию. Она изучала его, стремясь уловить каждую деталь: его жесты, интонацию. В его глазах, сверкающих с безумной искоркой, скрывался мрак, который нельзя было игнорировать. Когда она встретила его взгляд, он встал со стула, словно с намерением продемонстрировать свою власть.
Меня зовут Кристиан — произнёс он, и в его голосе была смесь шарма и безжалостности. — Вы теперь под моей опекой, и я надеюсь, вы будете вести себя хорошо.
Грейс пыталась сосредоточиться на еде, но мысли о том, что её жизнь висит на волоске, не оставляли её в покое. Она чувствовала, как Кристофер, пристально наблюдает за ней. Каждый раз, когда она опускала взгляд на тарелку, её сердце сжималось от тревоги. Розалинд, сидевшая рядом, с опаской следила за каждой реакцией Грейс. Её предупреждение об «опасных вопросах» эхом звучало в голове. Но Грейс не могла не действовать, не могла оставить свои эмоции в тени. В конце концов, она решила подыграть ему, сыграть на его слабостях.
— Как ведут себя девочки? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал непринужденно.
Кристофер вытер рот салфеткой, и, не отводя взгляда, ответил с улыбкой, которая, казалось, никогда не достигала его глаз:
— Они ведут себя просто прекрасно.
Грейс заметила пустое место за столом и, не удержавшись, задала ещё один вопрос:
— Почему это место пустует?
В этот момент Розалинд схватила Грейс за руку, её пальцы сжали запястье, как будто желая остановить её, но было уже поздно. Кристофер, не проявляя ни капли сомнения, ответил:
— Одна из моих дочерей была наказана.
Слова Кристофера пронзили Грейс, и в её голове тут же возникла мысль о Люси. Она знала, что это именно она, та сама девочка, о которой они говорили. Грейс подняла голову, слёзы катились по её щекам.