Грейс влетела в комнату, будто ураган, разрывающий тишину. Её дыхание было тяжёлым, а глаза сверкали в мрачном свете. Розалинд, сидевшая на краю кровати, подняла взгляд и замерла на месте. Грейс стояла перед ней, вся в крови. Страх пронзил её сердце, и она не могла сдержать вопрос, вырывавшийся из её уст:
— Что произошло?
Но Грейс не ответила. Вместо этого её голос прозвучал с неожиданной настойчивостью:
— Ты знаешь, где остальные девочки?
Розалинд, всё ещё не понимая, что происходит, покачала головой. Она чувствовала, как холодный пот выступает на лбу. В её голове роились мысли, но ни одна из них не могла объяснить ту жуть, которую она видела.
— Да, — наконец выдавила она, — я знаю, где они.
Грейс шагнула ближе, и окровавленная рука потянулась к Розалинд, обхватив её запястье с такой силой, что та едва смогла вырваться. Грейс была решительна, и в её глазах читалось что-то, что Розалинд не могла разгадать. Это было нечто большее, чем просто страх — это была необходимость, жажда, будто все остальные девочки зависели от её действий.
— Пойдём, — произнесла Грейс, её голос был холодным, как сталь, и Розалинд почувствовала, как её сердце забилось быстрее.
Она не могла сопротивляться. Словно в трансе, она встала и подошла к двери, следуя за Грейс, которая вела её, не отпуская руки. В коридоре стояла темнота, и каждый шаг отдавался эхом в уши Розалинд. Они шли, и каждый поворот, каждое шорохи в тени заставляли её сердце колотиться всё сильнее.
— Грейс, — тихо спросила она, — что произошло? Почему ты вся в крови?
Грейс не ответила. Она лишь крепче сжала руку Розалинд, будто эта связь была единственной нитью, соединяющей их с тем, что осталось.
Они достигли конца коридора, и Розалинд указала на двери в комнаты, где находились девочки. Грейс, сжав кулаки, вывела всех девочек из их комнат. Внутри нее метались противоречивые чувства: страх, решимость и инстинктивное желание защитить тех, кто остался рядом.
— Держитесь друг друга, — произнесла она.
Розалинд, быстро предложила идею.
— Каждый должен трогать стены на наличие скрытых механизмов, — произнесла она, уверенно протянув руку к стене.
Девочки, сжимая друг друга за руки, начали осторожно обследовать коридоры, полные мрачных теней, простирающихся до самого горизонта. Они блуждали по бесконечным проходам, каждый поворот приносил лишь новые вопросы, их сердца колотились в унисон. Стены, кажущиеся такими холодными и безжизненными, таили в себе загадки и, возможно, даже выход. Но надежда быстро улетучилась, когда из тьмы вышел Кристофер. На его лице была повязка, скрывающая раненый глаз, а в руках он держал те самые ножницы, которые использовала Грейс. Каждое слово, произнесенное им, было полным угрозы и жестокости.
— Все должны вернуться по своим комнатам, — прогремел он, как гром среди ясного неба.
Его присутствие заполнило коридор страхом, девочки замерли в ожидании. Кристофер достал пистолет, в котором вместо пуль находилось снотворное. Он выстрелил почти во всех, кроме Грейс, оставляя их в бессознательном состоянии, беззащитными против его ярости. Синяя тень накрыла Грейс, когда он схватил ее за волосы и с силой ударил по лицу. Боль пронзила ее, и она отключилась, оставив позади лишь смутные образы и мрак.
Грейс очнулась в полумраке, её тело было сковано веревками, а рот заткнут кляпом. Она пыталась осмотреться, но помещение, в котором она находилась, оказалось незнакомым и угнетающим. Стены были холодными и серыми, а единственное освещение исходило от тусклых ламп, которые свисали с потолка, издавая монотонный треск. Внезапно один из источников света ярко вспыхнул, осветив комнату. В луче света появилась фигура — это был Кристофер. Его лицо искажала улыбка, которая одновременно внушала страх и отвращение.
— Грейс, — произнес он, его голос был низким и хриплым, — я разочарован тобой.
Она хотела что-то сказать, но кляп не позволял ей это сделать. Кристофер, казалось, наслаждался её беспомощностью.
— Ты должна отпустить свою прошлую жизнь, — продолжал он, медленно подходя ближе. — Твоя новая жизнь теперь принадлежит мне.
Грейс почувствовала, как в ней закипает гнев. Она боролась с веревками, но безуспешно. Она не могла допустить, чтобы он забрал у неё всё, что она знала и любила.
Кристофер остановился перед ней, его лицо было спокойным, но в глазах играло безумие.
— Если ты не хочешь забыть свою прошлую жизнь, — произнес он с нажимом, — мне придется её стереть.