Он наклонился к ней ближе, и Грейс почувствовала, как ледяной страх охватывает её.
— Я только что говорил с Розалинд, — произнес он, в его голосе послышалась горечь. — Знаешь, я был так огорчен тем, как она поступила со мной.
Кристофер поднял руку, словно подчеркивая свои слова.
— Я собираюсь навестить твоих коллег. Передам им от тебя привет. Особенно Томасу. Я уверен, что он оценит пламенное послание от тебя и Розалинд.
Его улыбка становилась всё более безумной, и в этот момент Грейс поняла, что он не шутит. Она не могла поверить, что его намерения были настолько зловещими.
Резко его лицо стало радостным, и он сказал:
— Не переживай, я покажу тебе, где выход, который вы так находчиво искали.
Он подошел к одной из стен и нажал на каменный кирпич. Стена, как по волшебству, подвинулась, открывая светящийся проход. Грейс ощутила на себе поток свежего воздуха, который наполнил её лёгкие, но её сердце сжалось от страха.
— Наслаждайся этим моментом, Грейс, — произнёс Кристофер, — потому что больше такой возможности у тебя не будет.
Грейс уже долгое время чувствовала, как веревки впиваются ей в кожу. Она сидела на холодном полу, пронизанная страхом. В голове снова и снова прокручивались образы того, что могло произойти с Томасом или Эвансом. Эта мысль терзала её, не давая покоя. Она пыталась представить, какие мучительные игры разума может затеять Кристофер, какую опасность он может представлять. Внезапно дверь открылась, и в помещение вошла Розалинд. Грейс не сразу узнала её — лицо Розалинд было изуродовано синяками и кровоподтеками. Боль и страх отразились в её глазах, но, несмотря на это, она решительно направилась к Грейс. Пытаясь не обращать внимания на собственные муки, Грейс смотрела, как Розалинд старается, чтобы развязать её. Когда кляп был снят, Грейс, не дожидаясь вопросов, произнесла:
— Кристофер ушел в город, Томасу угрожает опасность.
В её голосе слышалась настойчивая тревога. Она знала, что время на исходе, и их шансы на спасение стремительно сокращались. Грейс указала на стену, где находился скрытый механизм. В её глазах загорелся огонёк надежды. Розалинд, не теряя ни секунды, нажала на кнопку. Стена с треском открылась, и из дверного проема на них хлынула зловещая струя кислоты. Грейс инстинктивно отшатнулась, но к счастью, они находились в стороне от этого потока. Кристофер знал, что Грейс попытается остановить его, и это было очевидно.
— Я должна предупредить Томаса, — произнесла Грейс, её голос стал решительным.
Розалинд, изучая её лицо, кивнула:
— Я пойду за девочками. Ты должна поторопиться.
Эти слова придавали Грейс сил, и она понимала, что время на исходе.
Оставив позади страх и боль, Грейс направилась к выходу, полная решимости и надежды. Она знала, что каждый миг может стать решающим, а судьба друзей зависела от её решительных действий. Боль, которая терзала её тело, стала лишь фоном для той силы, которая вскипела внутри, толкая её вперёд к спасению – к спасению тех, кого она любила.
Глава 5.
Томас и Эванс несколько дней прочесывали сквер и его окрестности, но никаких следов Грейс они не находили. Каждый метр, каждый куст и каждую тень они обошли, но тщетно. Время шло, а их надежда убывала.
— Как ты мог отпустить её одну? — резко спросил Томас, остановившись, глядя на Эванса с недовольством. Его голос звучал так, будто он уже смирился с мыслью, что Грейс больше нет.
— Я отвлекся всего на несколько минут, — ответил Эванс, пытаясь сохранить спокойствие. Внутреннее напряжение едва давалось ему. — Я думал, что она рядом. Это был всего лишь миг, а теперь…
Он не закончил фразу, но в воздухе витало множество вопросов, на которые не было ответов. Эванс чувствовал, как страх охватывает его сердце. Грейс была не просто подругой; она была частью их команды, частью их жизни.
Вдруг издалека раздался прерывистый крик. Оба офицера подняли головы и увидели, как к ним бежит патрульный. Дрожащий от волнения, тот подбежал, не обращая внимания на их растерянные взгляды.
— Срочно! — произнес он, чуть отдышавшись, — вам надо немедленно направиться к старому детскому дому!
Офицеры обменялись тревожными взглядами. Волнение накатило на них, как темнота в подвале, они не могли понять, что именно произошло. Патрульный, казалось, испытывал такую же тревогу, не в силах объяснить причины своей спешки.
— Что случилось? — спросил Томас, но тот лишь покачал головой, не в состоянии сформулировать слова. По его лицу было видно, что дело серьезное.
— Просто идите! — настаивал патрульный. — Вам нужно это видеть. Быстро!
Томас и Эванс, оставив все свои мысли и страхи, бросились в сторону старого детского дома. Каждый шаг давался им с трудом.