Томас замер. Он всегда боялся этой мысли, но никогда не думал, что кто-то осмелится произнести её вслух.
— Откуда ты знаешь обо мне? — спросил он с подозрением.
Кристофер усмехнулся.
— Розалинд, когда была маленькой, рассказывала мне, что хочет вернуться к своему другу Томасу.
Эванс вновь вмешался.
— Не ты ли похитил Грейс?
На этот раз у Кристофера появился насмешливый блеск в глазах. Он коротко рассмеялся.
— Да, это я. Но Грейс оказалась слишком напористой. Её пришлось угомонить. — Встань и открой дверь миссис Норрингтон пошире.
Эванс, хотя и с неохотой, выполнил приказ. Как только дверь распахнулась, Кристофер произнёс:
— Теперь, если ты хочешь, чтобы она осталась жива, не отпускай дверь. Иначе механизм приведёт в действие наковальню.
В воздухе повисло напряжение. Томас почувствовал, как холодная волна страха прокатилась по его спине. Задумавшись о том, что его решение может повлечь за собой катастрофические последствия, он посмотрел на Кристофера.
— Ты не имеешь права угрожать мне, — произнёс он с неожиданной решимостью.
Кристофер наклонил голову, словно рассматривая его с интересом.
— Ты ещё не понимаешь, Томас. Я не угрожаю. Я просто озвучиваю реальность. Ты пойдешь со мной, если хочешь увидеть Розалинд.
Томас почувствовал, как внутри него борются страх и желание защитить тех, кого он любил.
— Хорошо, я пойду с тобой, — произнёс он, тяжело вздохнув.
Кристофер выглядел довольным.
— Ты принимаешь правильное решение, Томас.
С этими словами Кристофер шагнул вперёд, заставляя Томаса следовать за ним.
Ветер завывал среди обломков прошлого, поднимая пыль и шурша засохшими листьями. Заброшенный сквер, когда-то наполненный детским смехом и радостью, теперь стал местом мрачных тайн и забытых сновидений. Здесь, среди корявых деревьев и покосившихся скамеек, Кристофер привел Томаса, будто в ловушку, замаскированную под дань памяти.
— Зачем мы здесь? — спросил Томас, озираясь по сторонам, словно в поисках знаков, которые могли бы указать ему путь к пониманию. На его лице отражалась тревога, смешанная с недоумением. Он знал, что каждое слово Кристофера таит в себе угрозу.
Кристофер усмехнулся, его глаза блестели хитринкой, когда он произнес:
— Если ты в последний раз хочешь увидеть Розалинд, тебе придется делать все, что я скажу.
Эти слова отозвались в сердце Томаса, как удар колокола, возвещающего о беде. Он понимал, что за этой игрой стоит нечто ужасное, но страх за любимую крепче любопытства. Кристофер, уверенно шагая вперед, направился к старому дереву с искривленным стволом. Он медленно приложил руку к земле, и с глухим стоном под пальцами раздался треск, словно сама земля шептала свои тайны. Внезапно огромный валун, неподвижно стоящий рядом, начал дрожать, словно живое существо, и с треском открыл проход в темноту. Томас замер, его дыхание сбилось, когда он увидел эту щель в земле — темный, зловещий коридор, который, казалось, вел в самое сердце кошмара. Страх охватил его, но он не мог позволить себе отступить. Розалинд была его единственным светом, и он понимал, что ради её спасения готов пойти на все.
Кристофер, смеясь, словно наслаждаясь этим моментом, указал на проход:
— Давай, шагни вперед. Тебе некуда больше идти.
Томас почувствовал, как его сердце стучит в унисон с гулом земли. Он посмотрел на Кристофера, его лицо было искажено хищной радостью. В этом взгляде скрывалась уверенность в том, что у него есть полная власть над жизнью и смертью. Томас шагнул вперед, и темнота поглотила его, оставив за собой лишь шорох ветра и звонкий смех Кристофера.
Кристофер шел сзади, его шаги глухо звучали в темном коридоре. Тишина была подавляющей, и лишь эхо их шагов нарушало мрак. Он не спешил, позволяя Томасу идти вперед, и в его голове уже возникали планы мести. Коридор, казалось, не имел конца, и в его глубине скрывалось нечто зловещее. Наконец, они остановились. Кристофер обернулся к Томасу, его голос был холодным и уверенным:
— Мы уже пришли.
Он подошел к двери, которая, по его мнению, должна была вести в комнату, где находилась Розалинд. С замиранием сердца Кристофер открыл дверь, но его надежды рухнули, как карточный домик. Пустой стул, свисающие с него веревки — вот и все, что он нашел. Внутри него закипела ярость.
— Нет, нет, нет! — прошипел он, чувствуя, как гнев сжимает сердце. Он бросился к другой двери, но разочарование только усиливалось. Грейс тоже исчезла. Кристофер быстро проверил остальные двери, и каждая открывшаяся перед ним комната лишь подтверждала его худшие опасения. Розалинд и Грейс, похоже, были умнее, чем он предполагал, и теперь все девочки были в вдали от него. Невероятная ярость разразилась в нем, и он закричал, его голос отразился от стен, словно пытался вырваться наружу. В порыве ярости он ударил кулаком в стену, ощущая, как крепкий камень больно сжимает его руку, но это не могло сравниться с тем чувством предательства, которое охватило его. Он резко развернулся к Томасу, его глаза горели ненавистью. Схватив его за грудки, Кристофер прижал к стене, почти задушив его своим взглядом. Томас, остолбенев от неожиданности, ответил с трудом: