В руках Кристофера была зажигалка, маленький, но опасный инструмент, способный превратить обыденность в хаос. Взглянув на Томаса и Розалинд, он почувствовал, как адреналин бурлит в его венах. Его губы изогнулись в усмешке, и он щелкнул зажигалкой. Пламя вспыхнуло, отражаясь в его глазах, как далекие звезды на небесной бездне. Секунда — и зажигалка полетела на пол, унося с собой искры надежды. Огромный язык пламени, как злой дух, стремительно охватил старые деревянные балки и обветшалые стены. Томас, освободившись от веревок, бросился на Кристофера с яростью, смешанной с ужасом. Огонь быстро распространился по зданию, и в каждом мгновении чувствовалось, как время сжимается. Пламя, как дремлющий зверь, встало на ноги, готовое поглотить все вокруг. Томас, прижавшись к Кристоферу, начал бить его, не в силах сдержать гнев и страх, но Кристофер лишь усмехался, наслаждаясь этим хаосом. В глазах у Томаса горело стремление к справедливости, но он понимал, что время неумолимо уходит.
Сквозь звуки горящего дерева и трескающегося стекла раздался голос Розалинд, полон отчаяния: "Томас! Помоги мне!" Этот крик, словно красная лампочка, вспыхнул в сознании Томаса. Он вскочил, не обращая внимания на опасности вокруг, и направился к девушке. Развязав ее, он схватил ее на руки, чувствуя, как ее сознание уходит в темноту. Она была легкой, как перо, но трудность заключалась в том, что их окружал огонь. Сердце стучало, как барабан, когда Томас вырвался к выходу, преодолевая преграды и смятение.
Сквозь клубы дыма он увидел свет вдалеке, и надежда вновь вспыхнула в его груди. Но его глаза были прикованы к Розалинд: она потеряла сознание, и он чувствовал, как её жизнь ускользает. Свет становился все ярче, и Томас, несущий девушку на руках, вырвался на улицу, где холодный воздух резко ударил в лицо. Он обернулся — здание горело, как факел, и смех Кристофера уже не звучал в его ушах. Языки пламени, словно гордые победители, плясали вокруг. Сделав отчаянный вдох, Томас начал стучать по щекам девушки, в надежде вернуть её к жизни. Розалинд пришла в себя на мгновение, открыв глаза и увидев Томаса, который стоял перед ней, охваченный паникой. «Томас», — выдохнула она, и в тот же миг снова потеряла сознание, её тело обмякло на земле. Эванс, с тревогой глядя на девушку, быстро подбежал и аккуратно поднял её на руки.
— Я передам её в больницу, — произнес он, его голос был полон решимости.
Грейс, оставаясь в ужасе от увиденного, обратила свой взор к Томасу, в котором смешивались растерянность и страх. Она спросила:
— Где Кристофер?
Томас, всё ещё в шоке, жестом указал на горящее здание, пламя которого заполнило небосвод огненным светом. Грейс, стиснув зубы, помогла ему подняться. Они направились к машине, внезапно из огня донесся пронзительный крик, заставивший их остановиться. Из пламени вышел Кристофер, обгоревшее тело которого медленно двигалось к ним, как зловещее видение. Он выкрикнул, имя Томаса с такой силой, как будто это могло вернуть его к жизни. В этот момент все замерли от ужаса. Кристофер, держа в руках пистолет, направил его на Томаса и Грейс. Прозвучал выстрел, и Томас, открыв глаза, увидел, как обгоревшее тело Кристофера упало на землю, иссечённое огнём и болью. Они повернулись, и в их поле зрения оказался Дональд Слаутер, стоящий с винтовкой. Он опустил её, его лицо было озарено решимостью.
— Это тебе за девочек, — произнес он, и в его голосе не было ни капли сомнения.
Грейс, с облегчением выдохнув, подбежала к Дональду и обняла его.
— Спасибо вам, — произнесла она, её голос дрожал от эмоций. — Но как вы узнали, где мы находимся?
Дональд, слегка отстранившись, ответил:
— Я увидел, как куча полицейских машин стремительно едет в эту сторону. Я просто не мог остаться в стороне.
В воздухе витали запахи дыма и горечи, но в их сердцах, полных страха и боли, уже проблескивала надежда.
Эпилог.
Томас и Розалинд сидели на скамейке в осеннем парке, где золотистые листья тихо кружили в воздухе, словно миниатюрные танцовщицы, исполняющие свой последний номер перед зимой. Озеро, отражающее серое небо, было живописным и спокойным. Время здесь, казалось, замедлилось, и только шуршание листвы напоминало о быстротечности жизни.
— Сегодня месяц с тех пор, как всё закончилось, — произнесла Розалинд, глядя на уток, которые, казалось, были совершенно не тронуты тем, что произошло. В её голосе звучала нотка меланхолии, как будто она пыталась найти ответ на вопрос, который не имел смысла.
— Для нас прошло целых десять лет, — ответил Томас, откидываясь на спинку скамейки. Его глаза были устремлены вдаль, но мысли, похоже, были заняты не озером, а воспоминаниями о том, что стало их общим прошлым.