— Здравствуй, Саманта, — ответил он, улыбнувшись. Воспоминания о детстве, о том, как она заботилась о них, накрыли его волной тепла.
Она пропустила их внутрь, и через мгновение они оказались в уютной гостиной, где время, казалось, остановилось. Саманта села напротив них, и в ее голосе звучали воспоминания:
— Я всегда знала, что ты добьешься успеха.
Томас обменивается взглядами с Эвансом, и в этой тихой комнате вновь оживают слабые, но значимые мечты. Он начинает рассказывать о своей жизни, о том, как испытания закалили его.
— Ты действительно стала для нас второй матерью, — сказал Томас, оглядываясь на старые фотографии, висящие на стенах. — Помню, как ты всегда пыталась нас поддержать, даже в самые трудные времена.
Саманта улыбнулась, ее глаза заблестели от слез.
— Я всегда гордилась вами, вы были восхитительными детьми. Каждый из вас — это история, полная храбрости и надежды.
Эванс, который молчал до этого момента, решился заговорить.
— Мы пришли не просто так — в его голосе чувствовалась непреклонная решимость. — Я знаю, что это может показаться безумным, но все пропавшие девочки были замечены в окрестностях старого детского дома.
Саманта в ответ лишь вздохнула, ее лицо искажало сомнение.
— Это место давно заброшено, и никого там не было годами — в ее голосе слышалась нотка тревоги.
Томас, увидев её встревоженное выражение лица, подошел ближе.
— Я должна рассказать тебе правду, — сказала она, её голос дрожал. — Десять лет назад, когда похитили Розалинд…
Томас ощутил, как земля уходит из-под ног. Он даже не дышал.
— Я выходила из детского дома, чтобы проверить, все ли зашли на ужин. Я увидела, как… как Розалинд. Я увидела, как ее берут на руки … — её голос сорвался. — Она закричала, а я не смогла ничего сделать. Я была в ужасе.
— Ты не могла помочь? — воскликнул Томас, горечь и шок смешались в его душе.
— Ты слышала, как она кричала, попросила о помощи!
— Я знаю, я знаю! — отвечала миссис Майер, её глаза заблестели слезами.
— Но я была слишком напугана. Я чувствовала себя бессильной.
Томас не находил слов. Чувство предательства и горя заполнили его. Как можно было так поступить? В тишине раздались только их тяжелые вздохи, а в воздухе витала непрощенная вина.
Саманта сглотнула комок в горле, её голос стал чуть тише.
— Я никогда не забуду этого, — продолжала она, — я каждый день живу с этим грузом. По ночам мне снятся её глаза, полные страха и надежды, а я лишь бессильно стою в тени…
Томас отвел взгляд, пытаясь справиться с разрывающими его внутренними переживаниями. Он знал, что шок и гнев должны были уступить место пониманию, но как это было возможно? Спустя много лет они оказались связаны не только общей утратой, но и непростительной тайной.
— Я не знаю, как смогу жить с этой мыслью, — наконец выговорил он, его голос иссяк от напряжения. — Ты могла бы спасти её, а не стоять на месте.
Саманта опустила голову. В этот момент она осознала, что больше не сможет избегать боли — ни своей, ни чужой.
Томас, сидящий на краю кресла с потупленным взглядом, даже не заметил, как подошел Эванс. Непередаваемая печаль витала в воздухе, словно тягучий туман.
— Томас, — произнес Эванс, его голос был мягким, но решительным. — Тебе нужно пойти домой и отдохнуть.
Томас поднял голову, его глаза блестели от недоумения. Как будто, признав реальность, он потеряет то немногое, что у него осталось.
— Почему? — вымолвил он еле слышно.
Эванс вздохнул.
— Иногда правда — это тяжкий груз, железная цепь, что сжимает души, — пробормотал Эванс, ободряюще хлопнув его по плечу.
Томас вздернул подбородок, готовясь сразиться с собственными демонами, но капитан уводил его в другой мир, где боль была лишь эхом.
Глава 2.
Томас сидел в своей комнате, его взгляд был устремлен в окно, где дождь капал по стеклу, словно слезы, теряющие надежду. В голове у него кружились мысли о том, как могла бы выглядеть жизнь, если бы миссис Майер в тот роковой день смогла спасти Розалинд. Воспоминания о той страшной ночи, когда осень скрывала от глаз все, что происходило в темноте, не давали ему покоя.
Каждая деталь казалась ему важной: крик Розалинд, который так и не долетел до него, или лицо похитителя, которое так и осталось загадкой. Он представлял, как миссис Майер, обладая несгибаемой волей, устремилась бы в сгущающуюся мглу.
"Что, если бы она успела?" — задавался он вопросом. Она могла бы спасти Розалинд и вернуть ее домой, и все изменилось бы: улыбки и смех вернулись бы в их мир. Но вместо этого в их жизни пришла тьма, и Томас чувствовал, как одиночество обвивает его, словно тугая веревка. Он закрыл глаза и пытался представить, как все могло бы быть.