— Я должен сделать это первым, — ответил Томас, не оборачиваясь. Его голос звучал твердо, но внутри него бушевали эмоции. Эванс не уговаривал больше.
Томас встал на пороге допросной, его взгляд встретился с глазами молодого человека, сидящего за столом. Испуг и недоумение метались в его глазах, словно он пытался разгадать загадку, которую никто не хотел раскрывать.
— Я не убивал никого! — вымолвил парень, его голос предательски дрожал.
Томас, не подавая вида, присел напротив, внимательно изучая его.
— Ты думаешь, что это подстава? — спросил он, наклонившись вперед.
— Они нашли рюкзак той девочки, но я… я не убивал ее! — воскликнул Роберт, его лицо исказилось.
Томас вгляделся в его глаза и увидел нечто большее — не просто страх, а искреннюю панику. Пауза затянулась. Она была полна вопросов, на которые еще не было ответов. В этом лабиринте лжи и истерии дедукция была оружием.
— Давай разберемся. Мне нужно знать всё с самого начала.
Томас плотно пронзал Роберта взглядом, словно искал в его глазах ответ на главные вопросы.
— Ты знал Люси? — выпалил он, не отводя глаз.
— Нет, я не знал её, — тихо ответил Роберт, сжимая ладонь в кулак. Внутри него нарастало волнение, а Томас, чувствуя момент, продолжал:
— Где ты был между пятью и шестью часами утра четыре дня назад?
Роберт глубоко вздохнул:
— Я был дома. Мой отец может это подтвердить. Томас усмехнулся, его тон становился всё более угрюмым:
— Слова твоего отца — не алиби. В комнате нарастала напряженность.
— А как рюкзак Люси оказался у тебя в комнате?" — спросил Томас.
Роберт лишь покачал головой:
— Я не знаю, как!
Лицо Томаса стало менее жестким, он начал осознавать, что, возможно, Роберт не виновен. Томас вышел из допросной, его шаги были твердыми, несмотря на тревогу, терзавшую душу. Эванс, скрестив руки на груди, внимательно наблюдал за каждым его движением.
— Ты веришь Роберту? — с вызывающей усмешкой спросил он.
— Он не мог убить Люси, — ответил Томас, не отводя от него взгляда. — Это не в его стиле.
Эванс вздохнул, жестом указывая на запертые двери.
— Пока не закончится расследование, Роберт будет сидеть в тюрьме. Завтра его переведут. Мне нужно больше, чем твоя вера, чтобы его отпустить.
Понимая, что с Эвансом не поспоришь, Томас понял если он найдет доказательства, роберта отпустят. В его голове уже формировался план.
На следующее утро Роберт, закованный в наручники с тяжелыми цепями, готовился к переправке в тюрьму. Повозка с лошадьми стремительно мчалась по извивающейся дороге, оставляя за собой облака пыли. Лошади были обучены не останавливаться ни при каких обстоятельствах, и только одно слово могло заставить их доверчиво сбавить скорость. Однако, судьба уготовила другое. Когда конвой направлялся к заливу, на дорогу обвалилось дерево, перегородив проезд. Лошади без труда преодолели препятствие, но повозка перевернулась, и все в ней оказалось на земле. Роберт открыл глаза и замер — никто не выжил, кроме него. С трудом выбравшись на свет, он увидел фигуры на фоне серого неба. Отец Люси, стоял среди своих друзей с пистолетом в руках. "Это за мою дочь и остальных," — произнес он, выстрелив в ногу Роберту. Боль сжала его сознание, но умирать он не собирался. Роберта схватили и потащили к рыбацкому домику, где его ждала неизбежная месть.
В домике остались лишь тени прошлого — старые сети, затерянные воспоминания и запах свежего ветра, пришедший из открытого окна. Роберт, стиснув зубы, преодолел боль и поднялся на ноги. Отец Люси, уверенный в своей победе, не спешил. С каждой секундой в нем нарастала ярость. Он возник перед Робертом как призрак, был готов отомстить за потерю дочери. Арчибальт Чарльз стоял как теневой монумент. Пистолет, направленный на Роберта, светился холодным блеском.
— Твое последнее слово? — его голос прозвучал жестко, как клинок, который он готов был нещадно вонзить в сердце лжи.
— Я не убивал Люси, — произнес Роберт, и в его глазах промелькнула искра отчаяния. Ответ, как пуля, пронзил тишину.
Арчибальт, не колеблясь, заехал Роберту по лицу краем пистолета, и тот рухнул на землю, словно марионетка с перерезанными нитями.
— Где остальные девочки? — этот вопрос был не просто требованием, а приговором.
Роберт лишь сквозь боль повторял, что ничего не знает. В воздухе витал запах предательства, когда Арчибальт выстрелил снова — пуля прошла в плечо, заставив Роберта вскрикнуть.
— Сами найдем, — с холодной решимостью произнес Чарльз, и затем, как будто предзнаменовывая конец, раздался самый громкий выстрел. Этот звук отразился в душах, унося с собой последние шансы на спасение. Роберт лежал неподвижно, его лицо отрожало тусклый свет. Друзья Арчибальта, ужаснувшись от увиденного, начали перешептываться, не зная, что им делать. Наконец, один из них, самый смелый, взял на себя ответственность.