— Каролина, вот этот шелк нам подойдет, — внезапно я услышала голос Грины и от неожиданности шарахнулась в сторону. Уж чего, чего, а столкнуться с ней и мамой, я никак не предполагала. Сердце билось в груди так сильно, что его грохот буквально оглушал.
Осторожно я вновь заглянула в щелочку, и почти сразу увидела маму. Она рассматривала черный шелк, тщательно щупая его. Прижав руки к груди, я смотрела на единственного родного и близкого человека. Казалось, нас разделяло всего несколько шагов, а на самом деле теперь между нами была пропасть.
— Мамочка, — прошептала я, и она, будто услышав, стала оглядываться. Отошла вглубь шатра и сев на топчан, обняла себя за плечи. Если бы я только могла довериться матери…Но она сама отдала меня Ларенцу, сама нарушила все клятвы и обещания, а значит доверять ей я больше не могла.
Внезапно в шатер ворвалась тетушка Дора, сияя как новенькая монета:
— Ох, девочка. Тебе повезло. Я нашла торговца пушниной, который едет до Громово. А там рукой подать до Вилтона. Сказала ему, что ты моя племянница. Он уже расторговался и скоро отъезжает. За небольшую плату согласился взять тебя.
Если я сначала улыбалась, поверив в свою удачу, то, услышав про деньги, приуныла. У меня остались какие-то медяшки, которых едва хватит на обед, а уж о том, чтобы оплатить дорогу и речи не шло. Стало так неудобно. Женщина старалась, договаривалась, а все получается напрасно.
Но сказать я ничего не успела, потому что тетушка Дора сообщила:
— За дорогу я заплатила, сейчас соберу тебе поесть.
— Спасибо вам… Но у меня нет денег, чтобы…
— Прекрати, — оборвала меня женщина, засовывая в холщовый мешок батон, кусок мяса, кружок сыра, небольшой ножечек. — Мы не бедствуем, а помогать ближнему это доброе дело.
Если честно, я была очень изумлена. Ведьмы никогда не отличались добротой и душевностью, а уж бескорыстно помочь…, да никогда в жизни.
— Как я могу вас отблагодарить?
— Если когда-нибудь, кому-то будет нужна помощь, вспомни, что и тебе помогли, и протяни руку, — тетушка Дора написала что-то на листочке и засунула его в боковой кармашек мешка пояснив. — Я написала свой адрес. Если что не сложится у тебя с твоим Андрэ, приезжай! Не прогоним! Крыша над головой будет, да и работенку подберем. Поняла?
Я кивнула.
— Ну раз все понятно, идем.
Тетушка Дора вышла из шатра, а я, чуть задержавшись, надела плащ, накинув капюшон. Первым делом огляделось. Ни мамы, ни Грины видно не было, но рисковать я не собиралась. Низко опустив голову, безумно опасаясь быть обнаруженной, последовала за женщиной. Дора привела меня к торговцу пушниной — смуглому охотнику, чье лицо было расчерчено кривым уродливым шрамом.
— Ну, наконец-то, — проскрипел он, и окинув меня с головы до ног внимательным взглядом, приказал. — Полезай в телегу. Я постелил там соломы да шкуры. До вечера никаких остановок делать не будем. Все понятно?
— Да, — ответила я, и повернувшись к Доре, напоследок крепко обняла ее. — Спасибо за помощь. Мне никогда не забыть того, что вы для меня сделали.
— Будь счастлива девочка, — ответила она и закинула сумку с провизией в телегу, а затем всунула мне в руку небольшой мешочек с монетами. — Держи, пригодится. Удачи тебе!
— Спасибо, — и как только залезла в телегу, мы медленно тронулись. Я сидела как мышка, низко опустив голову, опасаясь встретиться с мамой или с кем-то из семьи Арио. Но мой спутник понял все по-своему, потому что внезапно я услышала:
— Видимо, всю ночь не спала, еле сидишь. Ложись подремли.
Я послушна улеглась на солому и укрылась шкурой, и сразу почувствовав себя в безопасности. Мерное движение укачивало, и мне кажется я уснула, еще до того момента, как мы покинули город.
Глава 7
Проснулась я от громкого испуганного лошадиного ржания, которое раздавалось где-то очень близко, будто над головой. Чуть приподнявшись, отодвинула край шкуры и с удивлением поняла, что мы стоим и уже начало смеркаться. Лошади, переминаясь с ноги на ногу, щипали чуть в стороне изумрудную травку на зеленой поляне. Мой спутник сидел на большом старом бревне, и что-то тщательно помешивал в котелке над костром. Протерев глаза, присела и огляделась. Мы находились на небольшой лесной опушке. Вокруг не было ни души, и блаженную тишину леса нарушал лишь треск горящих поленьев. «Показалось, что ли… Да и не удивительно, столько спать», — подумала я, приглаживая растрепанные волосы.