Теперь пришёл черёд Артимиды внимательно рассматривать темную колдунью. Ее темные кудри были заплетены к пышную косу. Миленький вздернутый носик, пухлые алые губы и тонкая шейка. Платье подчеркивала идеальную фигурку и каждое ее движение казалось идеальным, даже сейчас, когда она пыталась сдерживать слёзы обиды и хоть как–то улыбнуться. И светлая колдунья не понимала, почему такую красивую девушку не хотел взять в жены ее же возлюбленный. Казалось откровение Эмилии выдумка, но одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, она не врет.
Артимида села на пол возле темной колдуньи и взяв ее руку, положила свою голову ей на колени.
Эмилия удивилась такому поведению, но только коснулась свободной рукой золотых прядей и слёзы ее нашли выход. Она ещё долго плакала, а сестры Ванхейзен пытались разделить с ней ее боль.
Алисандра обнимала дрожащие плечи и смотрела как рука темной колдуньи гладила золотые волосы ее сестры. Ее губ коснулась печальная улыбка, потому что светлая колдунья хорошо помнила, как Артимида подходила к маме и также укладывала свою голову ей на колени. Это был ее способ утешить кого–то, но с тех пор, как мамы не стало, она ни разу не видела, чтобы младшая сестра так делала.
Девушки просидели до поздней ночи. Сестры не отпустили темную колдунью домой, поэтому Алисандра и Эмилия спали на одной кровати в комнате старшей сестры.
Утром, когда Карнелиус ушёл на работу, девушки спустились завтракать. Артимида отправилась в купальню и вернулась через четверть часа с мокрыми волосами и легком платье на голое тело. Капли воды струились по золотым волосам и капали на ткань, отчего перед платья намок и стал чуть прозрачным. Верх мокрого платья прилипал к груди и точно очерчивал ее форму. Девушка не стеснялась подобного вида, потому что ее тело ничем не отличалось от тел других девушек. Эмилия сидела в полупрозрачной сорочке, с распущенными волосами и весело уплетала варенье из земляники вместе с сёстрами Ванхейзен. Только Алисандра поверх такой же полупрозрачной сорочки накинула легкий халат.
— Я пойду переоденусь. — Встала темная колдунья и направилась на второй этаж.
Алисандра ушла следом за ней. Артимида начала убирать чашки. Она допила свой чай и повернулась к выходу из комнаты. На пороге стоял темный маг и рассматривал ее.
Раскиф знал, что кухне кто–то есть, и он был уверен, что это будет Эмилия. Увидев маленькую златовласую фигурку во влажном платье, он растерял все мысли. Темный не помнил зачем пришёл, и когда. Все его внимание занимали круглые бёдра и гибкая спинка. Он чувствовал, как начинает гореть лицо и внизу живота разливается приятное тепло желания. Когда изумрудные глаза испуганно уставились на него, и юная колдунья обняла себя руками чтобы скрыть грудь. Артимида даже не вскрикнула от испуга, она закрылась руками встала в пол оборота, быстро отвела глаза и покраснела.
Раскиф взял себя в руки. Он знал, что следом придёт Зереф, который безумно увлечён юной колдуньей. Темный быстро огляделся и найдя взглядом плед в гостиной, схватил его и вернулся на кухню. Девушка наблюдала за его действиями и заметно вздрогнула, когда он приблизился и накинул плед ей на плечи. Раскиф покинул комнату и перехватил Зерефа в гостиной, тот направлялся в сторону кухни.
…
Девушки виделись редко. Артимида никому не рассказала, в каком виде застал ее Раскиф, и судя потому, что сестра ей ничего не говорила, он тоже никому не рассказал. С одной стороны, юная колдунья злилась на темного, за то, что он рассматривал ее тело и не ушёл сразу, как заметил ее облик. Но, с другой стороны, когда он ушёл, то перехватил Зерефа в гостиной и Артимида улизнула в коридор, а оттуда в купальню. Потом долго сидела и прислушивалась к звукам снаружи.
Прошло две недели с того момента, близился август и жара становилась нетерпимой. Артимида и Зейда стояли в прохладной воде по щиколотку и молчали. Колдуньи наслаждались шепотом леса и плеском речной воды. Речушка была небольшая. Она брала исток в глубине леса и протекала возле Леофии.
Артимиду мучали сомнения. Она хотела встретиться с Эрэном, и поговорит по поводу того письма. Но если сделать вид, что она ничего не знает, и попытаться сохранить дружбу. Карнелиус ответил семье Агисс, что он ещё не принял решение, в силу юного возраста дочери.