Артимида не покидало дом уже несколько дней, она ничего не ела и почти не спала. Ее глаза покраснели и изумрудные радужки смотрелись неестественно. Почти все время колдунья сидела в своей комнате. Стоило ей прикрыть глаза, как в ушах стоял свирепый рёв чудовища, и перед внутреннем взором появлялось окровавленное тело Зерефа.
Когда Кристиан привёл Артимиду, Алисандра была дома. Она поскорее попыталась отмыть девушку, и напоить чаем с ромашкой. Но ничего не помогло, младшая сестра всхлипывала ещё пол ночи. Тогда Алисандра ночевала у неё в комнате, крепко прижимая юную колдунью к груди. Она ощущала тот неистовый страх, исходящий от сестры.
На следующий день пришла Эмилия, она сообщила, что Зереф жив, но потребуется время, чтобы он полностью восстановился. Было понятно, что она хотела увидеть Артимиду, возможно расспросить ее о произошедшем, но Алисандра не пустила темную колдунью. Та все поняла и не стала настаивать.
Карнелиус видел состоянии дочери, и пригласил лучшего лекаря, но все объяснялось, как сильный шок. Нужно было время, чтобы Артимида пришла в себя. Без того худая, Артимида осунулась, неестественная бледность, и потухший взгляд. Младшую дочь Карнелиус решил оставить на старшую, а сам он пытался побороть слухи, что зародились в обществе. Чтобы, когда Артимида придёт в себя, ее ничего больше не омрачало. Большинство знатных семей утверждали, что Артимида потеряла честь, и как такое поведение мог допустить архимаг. Но Карнелиус прекрасно знал, что это ложь, его дочь никогда совершила ничего постыдного, что уничтожило бы репутацию их семьи.
Но общество требовало, чтобы дева созналась в содеянном, и тогда они подумают о дальнейшем. Ситуация принимала плачевный оборот.
Как–то вечером в дверь постучали гости. Семейство Агисс прибыли чтобы предложить свою помощь в вопросе сохранения чести Артимиды. Сама колдунья тогда была в своей комнате и боролась с кошмарными видениями, всплывающими в памяти.
Спустя неделю после происшествия, дом Ванхейзен снова посетили семья Агисс. В тот момент юная колдунья сидела в гостиной с кружкой ромашкового чая. Ее старшая сестра устроилась рядом и читала книгу. Карнелиус пересказал вкратце план, который они придумали с главой рода – Коно Агисс. Он был отцом Эрэна, и видел, как сын влюблён, поэтому всеми силами пытался помочь девушке.
…
Раны медленно затягивались, оставляя после себя ужасные рубцы. Даже магия оказалась бессильна в этом деле. Зереф не покидал лазарет, поэтому даже не подозревал что сейчас обрушилось на светлую колдунью. Темный маг хотел бы выйти к летнему солнцу, увидеть хоть кого–то кроме надоедливого лекаря, и подышать свежим воздухом, нежели задыхаться ароматами лекарственных зелий и трав.
Эмилия приходила часто, но ее пустили лишь однажды, когда он пришел в себя. Каждый день ему передавали от нее немного свежих фруктов и сдобы. Маг быстро набирался сил.
Комната в лазарете была просторная и светлая, с высокими потолками и несколькими кроватями, но маг был единственным пациентом. Между кроватями стояли белые ширмы, разделяющие пространство. Где–то высоко под потолками были окна с витражными разноцветными стеклами в виде солнца.
Зереф сидел на своей кровати и рассматривал эти окна. Магу безумно наскучило однообразие и невыносимо хотелось покинуть надоевшие стены. Может, если бы он был более настойчив, то давно бы вернулся в гостевой дом, к сестре и другу, но темный до сих пор не сделал этого. Колдун ждал. Ждал, когда появится светлая колдунья. Каждый день он прокручивал в голове последний их разговор. В сознании мгновенно всплывали картины из прошлого, ее напуганный вид, окровавленное платье, и рубцы начинали неприятно дергать, стоило только подумать об этом. Может Артимида приняла свою глупую догадку всерьез и поэтому не посещала его. Если это действительно так, то тёмному придется приложить усилия, чтобы доказать ей обратное.
Зереф тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Перед внутренним взором тут же появилась златовласая девушка, вся в слезах и крови. Иногда этот образ снился ему ночами. Тогда темный маг просыпался и не мог уснуть до самого рассвета.