– Хорошо, – тихо произнесла Артимида, пытаясь проглотить ком обиды в горле.
– Вот я ему устрою, – Эмилия зажала руку в кулак и стукнула по столу, от чего тарелки подпрыгнули.
– Все в порядке, Эмили, – произнесла покорно светлая колдунья, перебирая мясо у себя в тарелке.
– Нет, – не успокаивалась заведённая Эштон. – Если до свадьбы он позволяет себе такое, то что будет после? – взволновано взмахнула руками девушка и внимательно впечаталась взглядом в гостью.
– После? – оторвала взгляд от тарелки Артимида и в ответ уставилась на темную колдунью.
– Да! – опять ударила кулаком по столу Эмилия.
– Ты что–то знаешь? – спросила Артимида, чем застала врасплох Эмилию. Темная не понимала, что должна знать.
– Нет, – тихо ответила Эштон.
– Не пугай так, – выдохнула Артимида, немного расслабившись. – Я думала, что Зереф забыл о нашей сделке.
Эмилия не знала, что Зереф и Артимида не собирались играть свадьбу. Брат не говорил ей об этом. Для младшей Эштон, как и для родителей, Зереф в действительности собирался женится.
– Какой сделке? – тихо спросила Эмилия, слыша стук своего сердца. Обида на брата, что тот скрыл от нее нечто важное, набирала силу.
– Сделка, что я и Зереф будем обручены до тех пор, пока не найдём кого–то близкого сердцу, – грустно произнесла Артимида, понимая, что уже не хочет никого искать.
Эмилия молча смотрела на подругу, медленно бледнея. Ложь. Все это было ложью.
– Я не знала, – произнесла Эштон, рассматривая грустное лицо Артимиды.
Повисло молчание. Аппетит полностью пропал. Только был слышен шелест листвы и тихий звук скрипки.
– Почему он сделал это? – вдруг спросила Эмилия.
– Я не знаю настоящей причины, – начала Артимида, – но, может, он спасал меня? – девушка осеклась на последнем слове, вновь почувствовав ком в горле.
Темная коснулась плеча светлой колдуньи.
– У меня не было выбора. Я должна была выйти замуж за Агисс.
– Я знаю, – тихо прошептала младшая Эштон.
– Но Зереф предложил другой вариант, таким образом спас меня, – одинокая слеза скатилась по щеке светлой колдуньи, в памяти всплыли те воспоминания, что долго вызывали кошмары.
– Это было не похоже на него, – задумчиво произнесла Эмили, поглаживая плечо юной колдуньи.
– Эмили, – Артимида подняла изумрудные глаза на подругу, – похоже, что я не хочу искать другой вариант.
Темная колдунья сразу поняла, о чем говорит ее гостья. Обида, окутавшая ее сердце сразу испарилась и взыграл азарт. Эмилия встала и обняла девушку.
– Все будет хорошо, милая, – утешала Артимиду темная, раздумывая над планом действий, и о чем будет говорить с братом.
После обеда, Эмилии нужно было в ателье, чтобы примерить наряд на зимний бал. Артимида разглядывала улочки и прохожих, в пути. Когда карета остановилась, девушки оказали возле исторического здания. Рядом располагались не менее прекрасные сооружения.
Войдя в ателье, колдуньи окунулись в мир красоты и элегантности. Великолепный интерьер с высокими потолками и изящной мебелью создавал роскошную атмосферу. В зале для примерок располагались удобные кресла и зеркала, позволяющие каждому посетителю наблюдать за своим преображением.
Сняв плащи и расположивших на шикарных диванах, девушкам предложили чай из ягод. Девушки в строгих серых платьях начали суетиться и через несколько мгновений пригласили Эмилию на примерку. Темная колдунья подошла к подиуму и ее прикрыли плотной бордовой шторой. Пока колдунья переодевалась, Артимида внимательно изучала атмосферу, потягивая чай. Девушка помнила в каком месте работала мать ее бывшей лучшей подруги. Разница поражала светлую колдунью, в груди разлилось что–то теплое. Осознание, какие они разные, как отличаются и что ждет каждую из них в будущем. Возможно, конец их дружбы был предначертан еще в самом начале. Артимида всегда поддерживала Зейду, давала еду и дарила дорогие подарки, а когда взамен получала что–то не равноценное, хранила как самое дорогое на свете.
Штора раскрылась и Артимида вырвалась из воспоминаний, восторженно осматривая наряд подруги. Голубое шелковое платье поражало своей изысканностью и роскошью. Верх был богато вышит серебряными нитями и полупрозрачными драгоценными камнями. Рукава–фонарики придавали воздушности и легкости. Пышная юбка доходила до щиколоток, открывая обзору элегантные туфли. Низ платья был вышит серебряными нитями. Эмилия внимательно рассматривала себя в зеркале, поправляя юбку и рукава.