— Давайте созерцать Бога в тишине наших сердец. — На какое-то время в гостиной мисс Горди воцарилось молчание. Было слышно лишь приглушенное дыхание и редкое покашливание. Через некоторое время лорд Стоун очень мягко добавил, обращаясь к Горацию: — Познай себя, человек.
— Папа! — воскликнул маленький Гораций, увидев страдальческое выражение на лице преподобного. — Я ездил на слоне, и я хочу пойти на флот и вернуться в Индию, чтобы защищать эту страну на благо Англии.
— Папа! — пискнула Джейн. — В Индии растет чай, и я научилась заваривать его. Я буду готовить чай для тебя.
Через какое-то время гости начали собираться.
— Без сомнения, мы будем часто посещать Уэнтуотер, — сказал сэр Реджинальд Мейкпис, — дабы удостовериться, что все в порядке. Я предвкушаю плодотворные беседы с вами по поводу торговли рабами.
— Я надеюсь, что вы всегда будете нам рады, — добавила герцогиня Брейфилд, — потому что мы очень гордимся Фанни. Мы будем у вас частыми гостями, — она улыбнулась Горацию, — чтобы убедиться, что все в порядке.
— Поздравления, Харботтом, — сказал лорд Стоун.
Глава тридцатая
Все случилось без предупреждения. Он пришел одной ноябрьской ночью, когда ветра задували последние листья в вонючие канавы вокруг Ганновер-сквер. Мисс Горди и Роза играли в шахматы в гостиной Розы, прислушиваясь к тому, что делает ребенок Тут в дверь постучали. Дверь открыла новая служанка, раздался голос Джорджа. Времени хватило лишь на то, чтобы закрыть комнату, где находилась Розетта. Роза быстро села на свое место и передвинула слона на доске, когда на лестнице послышались шаги.
На мгновение все трое уставились друг на друга. Прошли многие месяцы с того дня в Розетте, когда они виделись в последний раз. Все трое изменились. В мисс Горди он всегда видел только старуху, но его удивила перемена в Розе. «Теперь и она постарела, — подумал он. — У нее сыпь на коже. Она тощая, выглядит ужасно. Одета в черное, как настоящая старуха».
Джордж тоже не остался прежним. Он сильно загорел. Приключения в Египте отразились на его внешнем виде. С одной стороны лица тянулся длинный шрам. Как всегда, он изящно опирался на трость, но одна рука, по всей видимости, была покалечена, поскольку он как-то странно держал ее. Мамлюкские беи нанесли ему серьезный вред ятаганами, до того как Корнелиус Браун добрался до него и врезал сапогом по ребрам.
— Какая неожиданность, Джордж, — сказала Роза, — когда ты вернулся?
Джордж смотрел на женщин, сидящих возле шахматной доски, прислушивался к звукам, доносящимся со всего дома. Где же это? Он не сел. Наконец он сказал:
— Я только что приехал из Портсмута. Уильям и наши вещи уже прибыли на Беркли-сквер. Однако я полагаю, что здесь есть еще одна вещь, которая принадлежит мне.
Наступила тишина. Было слышно, как на улице точильщик ножей зазывает к себе желающих, как мимо с грохотом проносятся кареты.
— Оставьте нас, пожалуйста, мисс Горди. — Джордж сделал попытку быть вежливым.
— Знаете, виконт Гокрогер, простите меня, но на этот раз я, пожалуй, никуда не уйду. — Она передвинула коня.
Джордж перестал быть вежливым.
— Где он, Роза?
Снова воцарилась тишина. Джордж огляделся, посмотрел на лестницу, ведущую наверх, словно бы рассчитывая увидеть там ребенка.
— Разве ты не слышал, Джордж?
— Я услышал, что это очень дорогой хлам. — Из кармана он вынул синий крест. У женщин перехватило дыхание от восхищения. Синий лазурит выглядел таким красивым, его сияние было таким необычным на Саут-Молтон-стрит. Каким-то невероятным образом крест навевал воспоминания о запахе гвоздики, струящемся песке, призывах муэдзина. — Я должен похвалить тебя хотя бы за хороший вкус, — заметил Джордж. — Крест стоит целое состояние. — Он снова спрятал его в карман. Воспоминания о Египте развеялись так же быстро, как и появились. Они снова услышали скрип колес за окном, крики и перебранку. — Мне сказали, что ты поплыла вверх по Нилу и нашла ребенка. Я знаю, что в Милане вас видели с ребенком.
— Но тебе не сказали, Джордж…
— Что?
Роза глубоко вздохнула.
— Ребенок мертв. Он умер на обратном пути. Он был… слишком слабым, слишком больным, чтобы выдержать столь продолжительное и утомительное путешествие.
— Где он умер?
— Он умер… — Роза наклонила голову. «Если нас видели в Милане, значит, он умер после Милана». — Он умер, когда мы пересекали Швейцарию. Нам, естественно, нельзя было ехать через Францию. Там мы его и похоронили.