Уильям мягко ответил:
— Чем быстрее ты поднимешься, Джордж, тем лучше. Для нас не существует правил, пока мы сохраняем внешнюю благопристойность.
— Я знаю, — мрачно ответил Джордж. — Как же хорошо я это знаю! — Он посмотрел в окно. — Роза — дура. Вся эта притворная заинтересованность греческим и иероглифами! Я хочу, чтобы она составила компанию матери на Грейт-Смит-стрит, а затем… ну, ты знаешь остальное. Герцог Хоуксфилд не дурак, ему известно, что я — решение многих его проблем.
Тени перемежались со светом, пока карета ехала на юг. Внезапно кучер затеял гонку с другим экипажем. Они мчались на головокружительной скорости к Пиккадилли. Две столкнувшиеся кареты, показавшиеся впереди, заставили их сбавить темп. Падали первые хлопья снега, оседая на гладкой сбруе лошадей.
— Должен сказать, что твоя невестка — очень привлекательная женщина, — заметил Уильям. — Но неудивительно, что она все еще печалится. Стать вдовой в ее возрасте!
Джордж уставился в окно и снова начал чихать.
— Снег идет, — сказал он, словно не слышал слов Уильяма. Потом внезапно добавил: — Как тут узнаешь, о чем думает Роза? Она уже не та невинная девочка, которую мы согласились принять в семью ради Гарри. Она сильно изменилась. Она затаилась, как змея!
Уильяма удивила злоба в голосе Джорджа. Он рассмеялся.
— Я говорю, Джордж…
Но Джордж подался вперед, взъерошил волосы друга и тоже рассмеялся.
— Забудь, дорогой, — сказал он.
Оказавшись в одиночестве дома на Уимпоул-стрит, Роза Фэллон вздохнула с огромным облегчением. Она запретила Мэтти ждать ее прихода и велела дежурившему слуге идти спать. Роза уселась возле гудящего камина. Наконец она смогла снять зимние сапоги и забраться на диван в длинной голубой гостиной. Она слышала, как потрескивают сучья в камине, как время от времени в тихом доме бьют часы. На столе возле нее лежала старая книга, которая когда-то принадлежала отцу. Роза взяла ее сразу же, как только вошла. Она зажгла маленькую скрученную сигару и откинулась на спинку дивана.
Ее деверь настоял на том, чтобы она присутствовала на обеде у семьи Торренс. Он сказал, что как раз самое время начать исполнять свои светские обязанности. А эта семья была очень значительной. Роза попыталась все уладить. Она согласилась, не зная, что хозяйка, герцогиня, немного не от мира сего. Роза несколько раз встречалась с семьей Торренс в Беркли-сквер. Иногда кто-нибудь из них забредал на Уимпоул-стрит к Джорджу на прием. Герцог с вечно багровым лицом, с его склонностью проматывать состояние семьи на любовниц и азартные игры (очевидно, иногда он играл на любовниц); глупо хихикающие замужние дочери, хотя старшая обладала определенной томностью, которую Роза заметила только сейчас: у нее была с кем-то связь. Но кто вызывал в ней самые неприятные чувства (и никогда не бывал у Джорджа на приемах), так это старый герцог Хоуксфилд. Сегодня вечером она очень удивилась, когда он вдруг стал рассказывать о лечебных свойствах ладанного дерева и о своем решении засадить поля мимозой. Она полагала, что ее в нем поражала власть: его близость к королю Георгу, слегка отталкивающая, но доминантная аура. Он был тем, к кому прислушивались в этой семье. Все замолчали, когда он прочистил горло, и она заметила сегодня вечером, что он наблюдал за ней. Но она была в безопасности, поскольку не являлась членом его семьи. «Вот человек, которому я бы не хотела перейти дорогу».
Уильям выглядел молодой копией дяди, но в нем чувствовалась мягкость, он был менее представительным, хотя, несомненно, очень симпатичным. Розе понравилось, как он заступался за младшую сестру. Роза только перед сегодняшним вечером заметила Долли — ребенка, всегда мелькавшего на заднем плане, — какой чудной она стала! И какая она высокая и нескладная. «Словно фламинго», — внезапно подумала Роза. Сигаретный дым медленно поднимался к потолку. Розеттский камень… как она хотела, чтобы отец был жив и мог услышать эти необычные новости о городе, где старик пел, сидя возле ступы и песта. Возможно, они бы в конце концов вернулись в Розетту. «Если мечты претворятся в жизнь», — как сказал отец. Вдруг Роза подумала, а не имел ли он в виду свои мечты? Она почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине, словно бы к ней прикоснулся призрак. Затем он пропал. Она посмотрела на книгу отца, посвященную иероглифам, которую когда-то так хорошо знала.