Он вышел в коридор, проверил, заперта ли входная дверь, и приложился к ней ухом. В подъезде было тихо. Парень ждал, что вот-вот с грохотом слетит с петель железная дверь, и толпа выродков затопает по лестнице к нему на этаж. Но армия монстров не спешила так просто забирать беззащитного наблюдателя. Он так и просидел у двери до утра, не сомкнув глаз.
На утро, прибывшая в город Вика с вокзала сразу поспешила к лучшему другу. Однако вместо знакомого Бори дверь ей открыл измученный, осунувшийся человек с огромными мешками под глазами. Вика вздрогнула, увидев, во что превратился её друг, но тут же собралась и обняла его. Боря уткнулся ей в волосы и тихо завыл.
Вика уложила друга на диван, укрыла пледом, навела тёплого чаю, Боря же никак не хотел отдыхать, он подскакивал с дивана, уже не держался на ногах, но по-прежнему пытался объясниться. Наконец Вике удалось его успокоить и уговорить поспать.
Обед она приготовила ему сама. Боря поднялся, перекусил, принял душ и на свежую голову рассказал всё, что с ним произошло.
— А под конец, — говорил он, — вся рожа как бы… — Боря тряс руками, боясь быть непонятым, он заметно нервничал.
— Понимаю, Боречка, — кивала Вика.
— Вся рожа стала домом, Вика, вся! — не останавливался Боря. — А потом подъезд, как будто рот, и оттуда начали выходить, все ко мне, ну я и струхнул, не стал больше смотреть. Может, хозяйке позвонить? Что у неё тут происходит вообще?!
Вика всё понимающе кивала и гладила друга по руке.
— Послушай, — тихо сказала она, — я же всё вижу, как ты пропадаешь, депрессию твою. Хозяйке звонить не надо, ещё подумает чего… Психика — это очень сложно, давай мы с тобой сначала кровь сдадим, а потом обследуемся. Тут же много факторов может быть, нам вот в институте…
— Боже, — Боря выдернул свою руку и схватился за голову, — ты что, с ума сошла, не веришь мне?
— Ну что ты, — расстроилась она, — я не то, чтобы… я тебя понимаю полностью, но… постарайся сейчас об этом не думать, отвлечься, учёбой займись, может быть у тебя это от лени, делать нечего не можешь, только думаешь о плохом.
— Да ты издеваешься? — воскликнул парень. — Я своими глазами видел, как детей на части рвали, как огромного мужика выворачивали, как дом в рожу превращается. Мне плохо, что же ты не поймёшь, как будто внутри гниёт всё, он меня как-то травит, наверное.
— Боренька, — рискнула перебить его Вика, но парень не позволил.
— Всё, хватит с меня, сам разберусь. Сегодня отцу позвоню, он меня домой заберёт, мол, в гости. Не рассказывай им ничего только.
Договорившись обо всём, они просидели ещё пару часов. Вика сомневалась в правильности своего поступка, но спорить с разгневанным Борей и ещё раз видеть его истерику не хотела, да и попросту боялась.
К вечеру парень подготовился основательно. Запасся водой, заперся в комнате, забаррикадировал дверь вытащенной с балкона тумбочкой. К одиннадцати часам он уже погасил свет и занял своё место за занавеской на балконе. На душе было гадко. Страх витал в воздухе, в ожидании кромешного ужаса замирало сердце.
Всё повторилось вновь: те же люди, те же методы беспощадной расправы. Но на этот раз Боря смотрел в другие окна, на новые смерти. Болтались на люстре с ремнём на шеях девочки-близняшки, корча парню страшные рожи; с пеной у рта качался на месте широкоплечий седой старик, лишённый половины черепа.
Соседний дом походил на зловещий потусторонний оркестр, ужасная рожа выступала дирижёром, а мечущийся от квартиры к квартире лысый урод — дирижёрской палочкой.
Одно за другим по взмаху этой палочки вспыхивало окно, сцены жестокой расправы сменялись пугающими силуэтами, улыбающимися и хмурящимися лицами людей разных возрастов. К двум часам ночи из всех окон, находящихся в поле зрения Бори, смотрели обращённые в безвольных болванок жильцы, а сам дом всё больше напоминал большую рожу со ртом на месте подъездной двери.
Каждая смерть приносила ему сильную душевную боль, хотя головой он и понимал, что одни и те же люди не могут умирать ежедневно, а затем, уже мёртвые, потешаться над наблюдателем.
Как по расписанию окна разом погасли, и дом-рожа изрыгнул на улицу жуткую толпу. В прошлый раз парень в ужасе покинул балкон, когда увидел эту ужасную процессию, но теперь страх сковал его суставы, а ледяные мурашки будто приморозили вспотевшую от волнения спину к балконной стене.
Часть толпы прошла под окнами в сторону подъезда, некоторые с разбегу запрыгнули на балкон первого этажа, другие, точно пауки, ползли по стенам на этажи повыше. Борин балкон твари игнорировали. Парень рухнул на колени, прополз в комнату и повторил свой ставший ежедневным ритуал — запер и занавесил балкон.