Было признано неблагоразумным приобретать сварные канистры у какой-нибудь фирмы в Осло, так как жесткие требования к ним могли бы послужить ключом к раскрытию их назначения. Поэтому их заказали в сварочной мастерской в окрестностях Осло одному рабочему, который выполнил работу настолько искусно, как позднее в этом убедился коллектив Жолио-Кюри, что вряд ли какая-нибудь сварочная фирма в стране могла сделать лучше. Канистры эти были направлены в Рьюкан, наполнены и тайно возвращены в Осло, где их сложили в доме, принадлежащем французскому посольству.
Следующим встал вопрос о вывозе канистр из Норвегии. Сначала предполагалось, что их может забрать подводная лодка, но этот план отвергли. Наконец, в начале марта четыре француза с тринадцатью канистрами тяжелой воды (половина всего количества) прибыли на аэродром в Форнебю, в нескольких милях от Осло. Аллье и Моссе открыто провели все приготовления к посадке на самолет, вскоре взлетевший и направившийся в Амстердам — в свой обычный ежедневный рейс. Но как раз к моменту взлета по тщательно разработанному плану канистры были погружены во второй самолет, на который Аллье и Моссе под вымышленными именами купили себе билеты. Оба они поднялись на борт, и самолет немедленно взлетел, направляясь в Эдинбург. Операция была тщательно разработана во всех деталях, чтобы ввести в заблуждение немцев, которые обыскали самолет, взлетевший первым, еще до посадки в Амстердаме.
Как только самолет поднялся в воздух, Аллье объяснил пилоту, что он и его спутник — французские офицеры, выполняющие весьма важную миссию. Они договорились, что если в стороне от норвежского побережья встретится неизвестный самолет, который попытается приблизиться к их самолету, то они уйдут в облачный слой и будут там пересекать Северное море. Облачность была настолько сильная, что они вместо Британии попали в Шотландию. Аллье и Моссе со своим драгоценным грузом провели ночь в Эдинбурге, а на следующий день к ним присоединились Мюллер и Киолль-Дема, доставившие остальные тринадцать канистр. Все они сели на лондонский поезд и достигли побережья Канала, проехав в военное время через Британию без всякого вмешательства со стороны британских властей, которым ничего нс было известно ни об их миссии, ни об их грузе.
Канистры с тяжелой водой поместили в купе, которое заняли эти четыре человека. В течение всего путешествия (от Шотландии через всю Британию до помещения французской военной миссии в Лондоне и затем до побережья) один из них стоял на часах, олицетворяя собой вооруженную охрану мирового запаса тяжелой воды. За время всей операции ни один из товарищей Аллье не задал вопроса о том, что находится в таинственных канистрах. И лишь в 1945 г. им наконец стало об этом известно. К 16 марта Аллье и его товарищи вернулись обратно в Париж, и весь мировой запас тяжелой воды был надежно упрятан в подвалах Коллеж де Франс. В столице нервозность и недоверие как продукт немецкой психологической войны чувствовались во все возрастающей степени, и подозревались все, кто имел хоть какой-нибудь контакт с Германией или Россией, пока еще находившейся в рамках пакта о ненападении с рейхом.
Теперь Халбан, который вместе с Жолио-Кюри был инициатором постановки вопроса о тяжелой воде перед министерством вооружения, рассматривался как недавний иностранец из вражеского лагеря, только что получивший права французского гражданства. Коварски, другой коллега Жолио-Кюри, был в таком же положении. Второе бюро не могло этого «переварить» и, несмотря на доводы Жолио-Кюри, приняло решение убрать Халбана и Коварски из Парижа на время проведения операции с тяжелой водой. «Нам предложили провести отпуск в провинции,— рассказывает Халбан.— После доставки тяжелой воды в подвалы Коллеж де Франс мы получили приглашение вернуться назад и начать работу с ней».
5. ПУТЬ К БОМБЕ
оздание в апреле 1940 г. комитета Томсона означало, что впервые появилась субсидируемая правительством (правда, не очень щедро) организация, которой было поручено заниматься специально бомбой. Во Франции работа коллектива Жолио-Кюри сосредоточивалась на возможных путях применения ядерной энергии для производства нужной в военное время промышленной энергии. В Германии работа продолжалась так же усиленно, как и во Франции, хотя и на значительно более ранней стадии.