Составление проекта завода для разделения редких изотопов урана было наиболее важным шагом, после чего вся проблема стала выглядеть значительно проще в техническом отношении, чем казалось раньше. Симон понимал, что это имело большое значение для колеблющихся, все еще считавших проект изготовления бомбы хотя и интересным, но довольно дорогим в условиях военного времени.
Теперь необходимо вернуться к Халбану и Коварскн, работавшим в Кавендишской лаборатории. Условия, в которых Халбан и его коллеги трудились, стараясь впервые в мире доказать возможность работы ядерного реактора, были тяжелыми. Подобно всем остальным группам в Британии, кембриджский коллектив располагал минимальным количеством оборудования и персонала, имел мало денег. В первые месяцы штат состоял из одного лаборанта. Даже получение новых алюминиевых канистр для тяжелой воды представляло такую же сложную проблему, как это было в свое время в Норвегии. В конце концов, на помощь снова пришла «фирма», состоявшая из одного человека, и крайне нужные канистры были изготовлены.
Решающая стадия работы французского коллектива началась осенью, когда Халбан и Коварски начали экспериментировать с порошком окиси урана, взвешенным во вращающейся алюминиевой сфере, содержащей тяжелую воду. Аппаратура была обманчиво проста и состояла в основном из двух металлических полушарий, около двух футов в диаметре каждое. Водонепроницаемость этих полушарий обеспечивалась кольцеобразной резиновой прокладкой, которая удерживалась между двумя половинками, когда сфера была сомкнута. Приходилось проявлять большую изобретательность и прикладывать много физических усилий, чтобы поддерживать вращение и в то же время производить нужные измерения. Работа сопровождалась сильным шумом, слышным по всей лаборатории. Несколько раз другие ученые жаловались на шум и беспокойство.
В начале декабря сомнений больше не оставалось: результаты экспериментов показали, что окись урана, применяемая вместе с тяжелой водой в качестве замедлителя, могла обеспечивать самоподдерживающуюся цепную реакцию. Халбан и Коварски немедленно написали подробный доклад, и еще до рождества он был вручен Томсону.
«Впервые,— вспоминает Томсон,— точно и определенно было сказано, что ядерный реактор будет работать, другими словами, становилось реально возможным использовать атомную энергию...» Для окончательного подтверждения экспериментов требовалось несколько тонн окиси урана и от трех до шести тонн тяжелой воды. Ни то, ни другое в то время не было доступно. И все же успешный результат первых пяти месяцев работы, проведенной в Кавендишской лаборатории французским коллективом и их английскими коллегами, должен был иметь важные последствия.
8.БОМБА И «КОТЕЛ»
а первый взгляд могло показаться, что установка для получения ядерной энергии, основные данные которой были выработаны французским коллективом, мало повлияла на работу остальных коллективов «Мауд Комитти». В задачу комитета Томсона входило координировать изыскания в области ядерного оружия и «докладывать, заслуживает ли производство атомных бомб во время войны и их военный эффект тех усилий, которые необходимо было на это направить». Перед комитетом вовсе не ставилась задача исследовать возможности, которые несло с собой ядерное деление для получения промышленной энергии. Кроме того, в те времена еще не было доказано, что реактор, работающий на окиси урана и тяжелой воде в качестве замедлителя, может иметь какое-то непосредственное отношение к изготовлению бомбы.
Положение, казавшееся ясным в начале лета 1940 г., к зиме выглядело по-другому. Ученые стали приходить к выводу, что реактор, разработанный французами, мог бы производить в своем ядерном «чреве» взрывчатое сырье, которое будет в такой же степени делящимся, как и уран-235. Этот новый взрывчатый сырьевой материал, кроме того, можно было получать гораздо проще, чем трудноотделяемый изотоп урана. Такое направление имело свои положительные стороны, но оно вносило некоторую организационную путаницу в исследования.