Однако техника протравливания оказалась практически непригодной, и ни разу не удалось сделать мембрану с достаточно точными размерами отверстий. Три или четыре недели спустя Клэпхем вспомнил о процессе, которым пользовались Гемфри, печатники и издатели в Бредфорде (однажды ему пришлось выполнять их заказы). В офсетном литопроцессе Адлера, как он назывался, печатающая доска была сделана из нержавеющей стали; на ней электрическими разрядами образовывали чрезвычайно тонкую медную пленку с точками, наложенными фотоспособом, во многом похожим на полутоновый процесс.
Клэпхем немедленно направился в Бредфорд. Здесь в это время печатали очередной выпуск журнала «Стичкрафт» («Искусство вязания»), с изображением на обложке девушки. Обложку пересняли и негатив сделали не со 150, а с 400 отверстиями на линейный дюйм. Затем изготовили прототип тонкой медной фольги. Этим же вечером Клэпхем вернулся обратно в Бирмингам с образцом «диффузионного барьера». Его вид, форма, размеры и даже методы изготовления за последующие два года много менялись, но все же он явился отправной точкой «проекта мембраны», как его стали называть.
Проектирование и массовое производство мембран было только одной из задач, над которыми те или другие отделы ИКИ напряженно трудились в течение последующих двух лет.
Еще раньше казалось, что к участию в сооружении британской урановой бомбы следовало привлечь ИКИ, имея в виду ее большой опыт по изготовлению промышленного оборудования и широту интересов, которые позволяли ей браться за решения секретных проблем в любой области химической технологии. В этом отношении фирма была единственной. Таким образом, с лета 1940 г. начались консультации, сначала информационного и неофициального характера, между членами «Мауд Комиттн» и высококвалифицированными исследовательскими группами ИКИ. Эти консультации с января 1941 г. стали быстро расширяться и углубляться, поскольку теоретические проблемы, относящиеся к бомбе, все в большей степени заслонялись проблемами ее практического изготовления. Например, утром 8 января члены технического комитета собрались в Нобель-Хауз (часть которого в то время была передана министерству авиационной промышленности) вместе с должностными лицами ИКИ, включая Р. Слейда, чтобы обсудить сложившееся положение. Во второй половине дня Халбан, Коварски, бретер и Симон доложили подробно свои соображения о помощи со стороны ИКИ. Неделей позже прибыл Симон для обсуждения вопросов строительства завода по разделению изотопов.
К началу марта в ИКИ создали координационный комитет, который должен был иметь дело с различными направлениями ядерных разработок, в которых компания, очевидно, должна участвовать. 20 марта некоторые из членов этого комитета встретились в Нобель-Хауз. Предполагалось, что процесс разделения изотопов обеспечит лучшие шансы производства урана-235, чем производство полезного плутония с помощью реакторной системы. Поэтому решено было уделить внимание работе с изотопами, а не «котлу», который мог иметь, а мог и не иметь значение для военных применений. Официальный интерес к исследованиям в области медленных нейтронов в Кембридже до сих пор казался сравнительно большим. Однако уже и американцы, и англичане задумывались о возможности использования атомной энергии в мирное время, и это не могло не иметь косвенного влияния на проект создания бомбы. Американским властям, осенью 1940 г. информированным о британских результатах, был направлен экземпляр статьи Халбана сразу после се обсуждения в «Мауд Комитти». Скептически отнесшись к содержащимся в ней цифрам, они предложили, чтобы Чедвик их проверил, и послали ему перечень вопросов, составленных Ферми. Чедвик ответил на вопросы Ферми, тщательно проверил выводы Халбана, заметив, что они немного оптимистичны, и затем в общих выражениях подтвердил выводы Халбана о перспективности самоподдерживающейся цепной реакции. Теперь, в начале апреля, американцам предстояло познакомиться с работой Халбана поглубже.