И вот, наконец, 15 июля Томсон подписал окончательный доклад «Мауд Комитти». Его историческое значение состояло не только в том, что в нем подтверждалась достаточно обоснованная вероятность создания атомной бомбы еще до окончания войны, но также и в том, что в нем говорилось о потребности в людских, материальных и денежных ресурсах и излагались вопросы, которые еще ждали решения. «Мы были,— утверждает теперь Томсон,— первыми людьми, сказавшими определенно, что это можно сделать». По мнению физиков, этот редкий документ мог быть опубликован еще много лет назад, с изъятием некоторых параграфов, без всякого ущерба для национальной безопасности. Однако он еще остается секретным, хотя даже эти критические параграфы были раскрыты в полуофициальном отчете об американской разработке, предоставленном публичному обсуждению. Англичане приступали к осуществлению проекта скорее со скептицизмом, чем с уверенностью. Согласно американскому цитированию все еще засекреченного британского отчета, в июле 1941 г. было принято решение о возможности изготовления урановой бомбы с разрушительной силой, эквивалентной 1800 тоннам тринитротолуола.
Эта мощность значительно меньше той мощности, которую имела в действительности изготовленная бомба. Но она быта достаточна для придания военным действиям нового масштаба. В то время в боевую практику только что вводились бомбы мощностью в одну тонну взрывчатого вещества, более же мощные фугасные бомбы вряд ли еще даже начинали проектироваться. А эти урановые чудовища, как их по справедливости можно было назвать, должны были обладать мощностью, в сотни раз большей. Если же судить по современным представлениям, то эти бомбы были довольно слабым ядерным оружием.
Доклад «Мауд Комитти» включал оценку величины поперечного сечения уранового ядра, чертежи узлов опытного завода для производства урана-235 и цифры, характеризующие приблизительную стоимость изготовления одной бомбы Оценка поперечного сечения была не очень точна, но тем не менее достаточна для того, чтобы позволить физикам обоснованно определить критические размеры массы урана. Смета промышленных расходов, включавшая стоимость завода по разделению изотопов, разработанного Симоном и ПКИ, была не очень точна, что естественно для проекта, изобиловавшего многими все еще неясными обстоятельствами. Правда, она оказалась несколько заниженной по сравнению с действительными расходами.
В двух разделах доклада говорилось соответственно об изготовлении бомб из урана-235 и о производстве энергии или плутония с помощью реактора на окиси урана и тяжелой воде. В докладе, как утверждает Томсон, впервые было ясно сказано, что коллектив самых опытных в мире физиков-ядерщиков верит в возможность создания бомбы. Правда, оставалась маленькая неясность относительно практического действия бомбы, во всяком случае в умах тех, кто имел к ней близкое отношение.
Трудно сказать, как далеко заходили сомнения, если не цитировать сам доклад; достаточно полное представление можно получить из «Заявлений, относящихся к атомной бомбе», которые, как мы увидим позднее, были поспешно опубликованы при необычных обстоятельствах вскоре после того, как первая бомба была сброшена на Хиросиму. В этом документе говорится, что, по утверждению комитета, атомная бомба, основанная на принципе деления урана-235, осуществима и ее эффект сравним по взрыву с несколькими тысячами тонн тринитротолуола. Получение урана-235 в достаточном количестве возможно. Но, по общему мнению, предстояло сделать еще очень многое.
Требовались, например, более точные ядерные характеристики; следовало определить точнее критические размеры, методы сборки и подрыва взрывчатого вещества необходимо было всесторонне проверить. Главной проблемой, однако, оставалось проектирование и строительство завода для производства взрывчатого вещества, причем эта наиболее существенная часть проекта находилась тогда только в начальной стадии.
Много всяких вопросов было связано с проблемой изготовления бомбы из урана-235, но оставался, однако, и еще один вопрос — о халбаповском реакторе на тяжелой воде, вероятном источнике промышленной энергии. Комитет «считал, что работа представляла собой большой потенциальный интерес для производства энергии, и ее, вероятно, не следует развивать для военного применения»