Он смолк, неподвижно глядя перед собой. Накато свернулась клубком, положив голову ему на плечо.
Удачно все-таки, что так много народу пытается напакостить Изубе! У него есть могущественные враги, и он попросту не воспринимает всерьез черную флейтистку. Она ведь приехала с гор, откуда у нее может взяться интерес к его делам? Кто она такая? Не связана ни с кем в городе. Ни с кем из приближенных правителя, ни с кем из придворных интриганов. И это усыпляет бдительность чиновника.
Да, он насторожился, когда духи-охранники напали на след Амади. И после, когда увидел печать. Но сейчас он считает, что все это – лишь предлог для его недругов.
А значит, ей, Накато, тревожиться пока что не о чем. Иму, кажется, успокоился, получив желаемое. Поразительно – ей удалось, казалось бы, невозможное. Она вспомнила, как распустила узелок на браслете колдуна в застенках. Право слово, не будь тот настолько потрясен, ни за что не проглядел бы такое!
Глава 27. Снова Иму
- А ты сама-то не хочешь уйти? – полюбопытствовал Изуба, когда оторвался от нее вторично.
- Уйти? – растерялась Накато. – Куда, господин?
- У меня беспокойно оказалось, - пояснил он. – Ты стала для моих недругов предлогом, чтобы подобраться ко мне. Тебе совсем скверно пришлось. Тебя после возвращения и не видно в доме.
- Я играю на флейте, - окончательно растерялась она. – Я все забыла, пока сидела в подземелье. Ты меня не звал. Я думала, ты мною недоволен…
Изуба хмыкнул. Поди пойми, о чем думает! С виду вроде как доволен. Или, по крайней мере, настроен миролюбиво. Судя по всему, он не собирается ее выгонять. Да и не считает ее виноватой в том, что произошло. Думает, что ее заключение – это происки врагов. В этом он, возможно, прав. Кому там она могла понадобиться – безвестная девица!
А может, спросить, пока настроение у него благодушное? Оно ее, может, и не касается. Но уж больно глодало любопытство после пребывания в застенках.
- Хозяин, - окликнула она. – А что это за браслет с левой руки жрицы Саалиндж, о котором болтал тот дух, что являлся ко мне во сне? Пока я была в тюрьме.
- Браслет с левой руки? – Изуба приподнялся на локте. Подобрался, как хищник перед броском. Взгляд сделался острым. – Ну-ка, рассказывай! – потребовал он.
Вот так-так! Ему не рассказывали. Ну, а что удивляться. Ее ведь увели недруги Изубы – с чего бы им рассказывать ее хозяину что-либо! Она пересказала все, что наплела тюремщикам по наущению Иму, а заодно о переполохе, вызванном ее россказнями.
Чиновник хмурился, кривил рот. Не зря ли это она? Вон каким он мрачным стал! А только что вид был на редкость умиротворенный.
- Вот как, - протянул он задумчиво. – Непростой у тебя был хозяин!
- И что же? Он может вернуться из потустороннего мира и… забрать меня? И я стану куклой колдуна, как те люди, которых я видела в крепости?
- Нет, это едва ли, - отозвался Изуба. – Мертвые в мир живых не возвращаются. Иди-ка ты к себе, - прибавил он. – Я хочу отдохнуть.
- Слушаюсь, господин, - Накато торопливо соскользнула с ложа, накинула тунику и, прихватив ожерелье и браслеты, вышла из комнаты.
Снаружи остановилась на несколько мгновений, перевела дыхание. Да, быстро же слетело с чиновника умиротворение! Правда, разъяснять и рассказывать что-либо флейтистке он не счел нужным. А чего удивительного? Она – что-то между служанкой и наложницей. С ней возиться здесь никто не станет. Тем более – сам хозяин.
Но выгонять ее он пока что не намерен: жалеет вложенных в нее средств. Она обучалась несколько декад у учителя музыки, ее кормили. Тратили благовония и притирания, дали одежду и украшения.
А еще – возможно, Изуба захочет узнать еще какие-нибудь тайны безвестно сгинувшего колдуна Чимы? Иму заявил – за ним осталось немало злодейств. Возможно, Изуба захочет найти тот самый таинственный браслет жрицы Саалиндж. Не та ли это самая Саалиндж, чье имя упоминают рядом с именем правителя Мвеная? Как там говорил Кваку – последняя соломинка, за которую ухватился юный правитель, лишившийся родителей и находящийся сам на волосок от гибели?