Накато свесила голову с обрыва. Внизу валялись люди.
- В живых я оставил троих. Они без сознания. Сейчас мы спустимся вниз, и ты соберешь все потерянные бусины. Дома починим твое платье. Этих бусин не должно остаться! Ни единой не должны найти охотники Бапото. А они явятся, непременно явятся на это место! Мне показалось, что они успели заметить, как одна нитка твоего платья распустилась. Я приведу их в себя, и ты с ними поговоришь.
- А если у меня снова не получится? – голос дрогнул.
- Чтобы получалось – нужно учиться. Чтобы учиться – нужно делать. Ты им скажешь, что оставила их живых, чтобы они пошли к Бапото и сказали: они видели хозяйку гор. Видели лицом к лицу и слышали ее голос, - он поморщился. – Учись владеть своим голосом, девочка. Они не должны услышать в нем страх. У бесплотного духа, да еще такого могущественного, как ты, не может охрипнуть голос. Твой степной выговор – еще куда ни шло. Но голосом нужно владеть!
- Простите, мастер…
- Не проси прощения. Ты не виновата. Я говорю, чтобы ты запомнила. У меня есть питье, оно вернет голосу мелодичность. Они должны запомнить тебя сильной! Они должны запомнить, что это им следует тебя бояться.
Пришлось повозиться, разыскивая рассыпанные бусины среди камней. Благо, у колдуна оказался амулет, действовавший дольше, чем тот, что он давал ей обычно. Подумать только – она и не заметила, как ремешок зацепился и порвался!
Троих незадачливых охотников Амади привел в себя, когда солнце клонилось к закату. Сам он скрылся с глаз. Накато оставалась малость: произнести короткую внушительную речь. О том, что троим, оставшимся в живых, надлежит явиться к их вождю и передать: владычица гор гневается за упрямство и за дерзость. Она требует, чтобы люди немедля бросали все и убирались прочь.
Это оказалось проще, чем девушка опасалась. Трое спасшихся были ошарашены, испуганы и находились в растерянности. Они не перебивали.
Дожидаться ответа Накато не стала. Сжала в руке амулет невидимости и взобралась по склону – к ожидавшему ее Амади. Вместе они поторопились уйти. По дороге наткнулись на небольшой отряд – видимо, Бапото обеспокоился судьбой своих воинов.
*** ***
Амади кашлял возле костра, кутаясь в теплое покрывало.
- Ты себя эдак доконаешь, - ворчал Иму, наливая ему какой-то отвар из котелка. – Не дождавшись оплаты! И стоят ли этого хваленые кристаллы?
- Нам обещали один кристалл, - отозвался Амади хрипло. – И да, оно того стоит! Иму. Не ты ли согласился помочь мне? А теперь все чаще я слышу: а стоит ли оно того, а получится ли у нас, - передразнил он. – Когда мы сюда шли, ты этими вопросами не задавался! Что изменилось?
- Изменилось то, что на словах все выглядело просто.
- А на деле все тоже просто. Только требует определенных усилий.
- Эти усилия тебя доконают! Сколько ты не сумеешь колдовать?!
- Дня четыре… все-таки я как раз мастер камня и кости, но не целитель. Надо бы продолжить появления хозяйки гор перед дикарями. А то ведь забудут, страх потеряют! Да, боюсь, девочка без меня не справится. Плохо мы ее подготовили – многого не учли. Приходится теперь исправлять ошибки на ходу.
- Друг мой, мне кажется, нам всем следует на ходу исправить самую главную ошибку: убраться отсюда подобру-поздорову.
- Иму! Ты ведь не трус. Я давно тебя знаю.
- Мелкая стычка с дикарями вымотала тебя так, что ты теперь четыре дня колдовать не сможешь! Тебе этого мало? Я тоже давно тебя знаю. И ты никогда не лез на рожон без надобности. В чем же дело? Неужто жадность?
- Нет, Иму. Не жадность. Пойми – если мы спасуем сейчас, перед этим дикарем. Ведь Бапото, по сути, обычный дикарь! Вчерашний пастух, вздумавший отхватить кусок больше, чем может проглотить. Так вот – если я спасую перед ним, я вообще ни на что не гожусь! И на большее мне лучше даже не замахиваться.
- Ты сам сейчас немногим лучше этого дикаря – тоже вздумал отхватить кусок больше, чем тебе под силу проглотить.
- А это мы еще поглядим, - Амади снова мучительно закашлялся.
Накато, лежа в шатре, тревожно прислушивалась к спору. До чего-то доспорятся колдуны? Ей что, придется идти к дикарям одной, без Амади?
Тревога не давала заснуть. Девушка лежала тихо, прислушиваясь. Но оба колдуна молчали. Лишь время от времени раздавался надсадный кашель. Не так-то, выходит, и могуществен ее мастер. Он отвел от нее копье, отвел глаза отряду охотников, уложил несколько человек – и это вымотало его так, что он теперь не в силах колдовать.
А ведь это, судя по всему, лишь начало. Амади в самом начале говорил – мол, после нескольких появлений на расстоянии Накато предстоит встречаться с местными поселянами лицом к лицу.