- Вот и славно. Значит, радоваться тебе нынче до самой темноты и еще чуть дольше, - он усмехнулся. – Выходим прямо сейчас – караванщик согласился взять нас. И даже даст двух верблюдов – не придется тащиться пешком.
- Вот эти, в перьях, верблюды? – залюбопытствовала Накато.
- Они, - колдун кивнул.
- На страусов похожи чем-то. Только на четырех лапах и с копытами.
- Похожи. Кто-то считает, что страусы с верблюдами были раньше родственниками. Только страусы остались птицами. А у этих крылья превратились в передние лапы, достали до земли. А копыто прежде было когтем. Это я слышал от старших учителей. Правда, странно это, - прибавил он задумчиво. – Но кто его знает – в мире много странных явлений. Чем дольше живу, тем больше удивительного вижу.
- А ты давно живешь на свете, мастер Амади? – Накато нравилось его благодушное настроение. В последнее время оно случалось редко.
- Порядком. Однако идем – караван собирается, - он кивнул ей, и она поднялась с камня.
С одного краю площадки вскипела суета. Там спешно сгоняли верблюдов, седлали и грузили. Животные трясли перьями и недовольно фыркали и клекотали, клацали клювами. Все-таки много было в них птичьих повадок.
Дисциплина поразила девушку. Только что толклась бестолковая куча людей и животных – и вот уже груженые оседланные верблюды выстроены длинной вереницей.
Несколько зычных команд – и вереница тронулась с места. Амади и Накато подвели двоих оседланных животных. Колдун помог девушке взгромоздиться верхом. Казалось бы – спина верблюда была шире и крупнее страусиной. Однако из-за горба сидеть верхом было неловко. Ей все время казалось, что она вот-вот сверзится вниз. Однако седло на удивление держалось крепко.
Теперь они ехали с караваном. Совсем как в прошлом году, когда осенью шли на север со страусиным кочевьем.
Вместо яиц здесь на привалах кормили знакомой пищей – не похожей ни на мясо, ни на яичницу, ни на коренья. Желтоватая, солоноватая, жирная, пахнущая остро и незнакомо. Памятный с прошлого года сыр. Само слово казалось таким же жирным, плотным и неуловимо будоражащим, как и вкус. Впрочем, за время пути Накато привыкла и к этому. Здесь сыр не считался редкостью.
Иногда она задумывалась, что за этот год – даже чуть меньше – увидела больше, чем за всю предшествовавшую этому жизнь. Нет, не зря она променяла жизнь в родной степи на неизвестность!
*** ***
Начало лета. Солнце пригревало горячо – куда горячее, чем в степи в это время года. Уж во всяком случае, в северных краях, где обычно кочевало их племя.
Горы сделались ниже, более округлыми и пологими. По словам колдуна, путешествие подходило к концу. Сейчас они вдвоем стояли на небольшой площадке, с которой открывался широкий обзор на много дней пути вперед. Равнина, лежащая, кажется, совсем недалеко впереди, разбегалась во все стороны, насколько хватало глаз.
- Взгляни! – Амади указал вперед.
Вниз убегал горный склон, ложился волнами, образуя глубокие лощины и длинные горные языки, спускавшиеся к бескрайним равнинам. Необъятные просторы – далеко-далеко вдаль и вширь.
Пасущиеся стада и сверкающие ручьи и речки. Небольшие озерца вдали на равнинах и совсем, кажется, близко – между вытянутыми языками горных склонов, полускрытые лесными зарослями. Пятна леса и участки возделанной земли. Некоторые склоны были сплошь испещрены обработанными, засаженными участками – издали они разительно отличались от заросших разнотравьем диких склонов.
А откуда-то из-под темнеющего покрова леса выбегала широкая сверкающая в солнечных лучах лента, выбитая множеством ног и копыт. По ней двигались люди, вереницы всадников и целые караваны. Невообразимо широкая тропа.
Земля внизу вся сплошь оказалась поделена на возделанные участки – Накато никогда не видала подобного. Насколько хватало глаз, до горизонта – ни единого дикого клочка земли.
И самое изумительное – вдалеке, среди зелени, рек и озер, раскинулось широкое чужеродное пятно. Девушка помнила постройки возле рудника. Помнила дома горских пастухов, их деревушки, прилепленные к горным склонам. Но это было совсем другое. Множество домов – больших и высоких, потому что их видно было издалека! – стояли вплотную друг к другу. Их было множество – даже не десятки, а, наверное, сотни. А может – тысячи. Они растекались широким пятном среди возделанных пахарями лоскутов.
- Это что, дома? – спросила она все же. – Это дома из камня! Это такая большая деревня?
Да помилуют ее боги! В эту чудовищно громадную деревню можно запихнуть все деревни, встреченные ими на пути через горы, и еще место останется.