- На вот, полюбуйся на себя, - предложил он.
- Это зеркало?! – озарило Накато.
По телу пробежал трепет – ей приходилось видеть небольшие зеркала в руках Мунаш и в шатре Аситы. Но чтобы коснуться драгоценного предмета, тем более – взять его в руки, она и помыслить боялась. А тут вот так запросто – возьми да посмотри.
- Зеркало, зеркало! Бери давай, трястись потом будешь, - ворчливо отозвался колдун.
Накато опасливо заглянула в гладко отполированную поверхность темного металла. Из глубины на нее взглянула темноглазая девушка с короткими, неровно обрезанными волосами. Красноватая поверхность скрадывала болезненную бледность, худобу и обыкновенные для рабов резкие, острые черты. Пожалуй, эту девушку в отражении, сглаженном мутноватым зеркалом, можно было бы даже счесть вполне красивой. Последнее изумило Накато – она-то отлично знала, что некрасива. Красивых рабов не бывает.
Странно выглядели богатые складки желтой ткани возле костлявого рабского лица. Выпирающий кадык и ключицы не добавляли гармонии. Но это будто бы перестало иметь значение.
- Ну, хороша? – осведомился колдун.
- Твое зеркало лжет, мастер Амади, - проговорила Накато, не зная правильного ответа, но ощущая смутно – он ждет, чтобы она подала голос. – Оно показывает красоту, которой нет.
- Ты, стало быть, считаешь себя некрасивой? – он ухмыльнулся. Не разозлился.
- Красивых рабов не бывает, - Накато осмелела.
- Тебе просто нужно отъесться. Поздно, - он бросил мимолетный взгляд на потемневшее небо. – Укладывайся. Завтра рано вставать.
Спорить с колдуном девушка не посмела. Это было еще страшнее, чем ложиться на травяную подстилку в новой накидке. Он не бил ее, не кричал, по-доброму обращался с ней. Но Накато испытывала перед ним трепет, даже ужас. Чего ждать от брата или других людей в племени, она знала. Чего ждать от колдуна, с которым ушла по доброй воле – не могла даже предположить.
Она поворочалась немного, укладываясь поудобнее – в многослойной накидке из новой ткани это оказалось непривычно. И наконец уснула.
*** ***
Они шагали через бескрайние поля день за днем.
В пути Накато приходилось пересчитывать собственные пальцы. Колдун заставлял – он принялся учить ее счету. Премудрость показалась на первый взгляд несложной.
Можно считать пальцы – и это понятно. Накато удивилась даже, как ей такое не приходило в голову само. Еще понятнее – считать лепешки или пересчитывать корешки, что удалось накопать к ужину. Сложнее оказалось понять, зачем считать предметы, которых больше, чем пальцев на руках. А зачем считать истекшие дни? Или, того лучше, собственные шаги?!
- Ну, вот как вы ведете счет своим страусам в стадах?! – восклицал, выходя из терпения, колдун.
- Зачем же им вести счет? – удивлялась в ответ Накато. – Кто вообще считает страусов?
- Ну, как ты узнаешь-то, все ли они на месте?!
- Ну, я смотрела всегда – кто где, - девушка недоуменно моргала. – Несушки – с розовым пером, с рябеньким крылом, с черным перышком на шейке, с короткой лапкой, - принялась она перечислять.
- Избавь меня от этого! – взмолился колдун, не выдержав. – Ты что, собираешься перечислить всех до единого страусов из стада в несколько десятков голов?! Видят духи, я выбрал правильную помощницу. Ты уже сейчас – истинное воплощение кошмаров. Ты даже меня приводишь в ужас!
То, что колдун насмехается, Накато понимала. Ни в какой ужас она приводить его не могла. Куда ей – бывшей рабыне!
Он-то могущественный колдун, умеет говорить с духами. Захочет – и оставит Накато одну среди полей. Она, конечно, найдет себе корешки на пропитание. Но совсем скоро ее саму найдут гиены или львы. Себе на пропитание. Это – наводит ужас. А ей пугать его нечем. Даже если бы она и захотела.
Колдун перестал наводить на нее парализующий страх. За несколько дней она к нему привыкла. Теперь она боялась его не больше, чем своего брата.
Возможно, даже чуть меньше – потому что колдун никогда не выходил из себя и не орал на нее, тем более – не колотил, не бил ремнем или хлыстом и не оставлял без еды. Да и работать не заставлял. Приходилось только идти. И еще – считать. Сначала – день за днем пересчитывать и пересчитывать свои пальцы. А потом – учиться считать шаги. Этого Накато не понимала, но искренне старалась понять.
Не то, чтобы колдун особенно сердился за непонятливость. Но все же такая работа лучше, чем таскать воду с родника, убирать в загонах страусов или стирать тяжелые шерстяные одеяла в озере или речушке.
Интересно, зачем колдуны все считают? Как пересчет шагов, пальцев и разных предметов привлекает помощь потусторонних сил? Едва Накато запомнила, как надо считать, ее стало грызть острое любопытство. Колдун рассказывать не спешил. Однако считать все, что попадется на глаза, сделалось для девушки привычным. И она уже без понуканий считала на ходу то одно, то другое. И облачка в небе, и количество толстых стеблей, из которых нужно сложить костер вечером. И даже звезды в небе по вечерам, перед тем, как заснуть. Колдун вроде как был доволен.