Куда идут все эти люди?
Должно быть, к центру города, в храм. Она ведь видела храмы в Кхорихасе! Наверняка есть храмы и в Мальтахёэ.
Все-таки удивительные места здесь, на равнинах, отделенных горными грядами от степи. Люди для богов возводят храмы! Сказать кому-нибудь в степи, что для бога нужно поставить отдельный шатер. Да не какой-нибудь, а каменный! Накато попыталась представить лицо брата или старика Аситы, случись им услыхать такое. Не получилось. В степях ни у кого не могло бы возникнуть мысли о храме – слишком уж дико.
А людей внизу все больше. Ощущение, будто все жители окрестностей потянулись к центру. Может, так на деле и есть?
И шум делался все сильнее, поднимался вверх. Чего они так галдят? Вскрики, вопли, топот и грохот. Амади нахмурился, высунулся наружу, крутя головой по сторонам. Снизу донесся грохот – ощущение, будто кто-то стучал в двери гостевого дома. Что за прок ломиться, если двери гостевых домов всегда открыты для гостей?
- Не нравится мне это, - пробормотал колдун. – Что-то чересчур шумно они празднуют…
Смолк, не договорив. Шум и гвалт разнеслись внутри строения. Кто-то грохотал тяжелыми подошвами по выстеленным досками полам. Звон, тяжелые шаги, испуганные возгласы и вскинувшийся где-то неподалеку визг.
Это что, в одной из соседних комнат?! В этот момент шаги догрохотали до перегородки, закрывавшей их комнату, и остановились.
Тонкая ширма с грохотом отъехала в сторону. Накато вздрогнула и в испуге уставилась на вход. Ах, не было здесь добротных дверей с запорами, как в домах Кхорихаса!
- Именем правителя Мвеная и верховной жрицы Саалиндж, - громыхнул стоящий впереди стражник в странном одеянии. За его спинами маячили еще двое – в привычных шлемах и нагрудниках, с копьями в руках.
- Стражники, - шепнула Накато. – Что мы сделали?
- Ничего, - отрубил Амади, поднимаясь с подстилки. – Они ошиблись, должно быть. Что угодно многоуважаемым жрецам от скромных путешественников? – осведомился он.
- Выходите! – зычно потребовал тот, что стоял впереди. – Выходите немедленно на улицу. Сегодня мы чтим великую богиню Умм – ту, что дарует плодородие. Каждый должен нынешней ночью славить великую Умм на улицах города! Никто не смеет оставаться под крышей и спать.
- Мы – не горожане, - мягко возразил Амади. – Мы пришли в город нынче.
- Там, где ты родился, чужеземец, должно быть, принято гостям пренебрегать обычаями хозяев, - хмуро отозвался неизвестный. – Но у нас в Мальтахёэ принято другое. У нас принято, чтобы гость уважал обычаи и богов дома, в котором его приняли! И горе тому, кто выкажет неуважение. Выходите! – он ударил древком копья в пол, подтверждая тем свою речь.
Повисло тяжелое молчание. Амади сверлил взглядом стражников, стоявший впереди хмурился. Наконец колдун встряхнулся.
- Идем, - он коротко кивнул испуганной Накато, и вышел первым.
- Мудрое решение, чужеземец, - тот кивнул. – Ибо кто не славит богиню в ночном славословии – тот славит ее, проливая кровь на ее алтарь, - он вышел вслед за колдуном и девушкой, прикрыл тихонько перегородку.
Накато на негнущихся ногах спускалась вслед за Амади. Душу терзал безотчетный страх – она и сама не могла бы сказать, чего боится.
Колдун шагал с прямой спиной. Девушка была уверена – лицо его сохранило полную невозмутимость. Но она ощущала его растерянность.
Вместе с ними направлялись к выходу такие же растерянные люди. Такие же чужеземцы, впервые очутившиеся в Мальтахёэ. Они оглядывались, но их неумолимо подталкивали к выходу.
На улице царило столпотворение. Насколько многолюдно было днем – но сейчас все было забито народом. Да, Накато видела людской поток сверху – но сейчас оробела, увидев его вплотную. Люди куда-то рвались, спешили, текли сплошной рекой. Кажется, из домов высыпало все население Мальтахёэ. Амади обернулся, крепко прихватил Накато за локоть.
- Держись рядом! – приказал он.
- Она не сможет все время держаться рядом, чужеземец, - заявил стражник. – Не думай, что сумеешь увильнуть от обязанности чтить богиню!
- Мы почтим великую богиню как следует, - Амади кивнул. – Не сомневайся в этом! Я чту обычаи тех мест, куда прихожу, - и лишь крепче ухватил локоть Накато.
Она испуганно оглянулась. Возле дверей стали двое в длинных одеждах, с зазубренными лезвиями в руках. Судя по украшениям – не простые люди или стражники.
- Это храмовая стража, - тихо сообщил Амади. – Будут всю ночь следить, чтобы никто не вернулся к себе в дом, увильнув от обязанности почтить великий праздник плодородия. В эту ночь на землю выходит сама богиня плодородия – великая мать Умм. Встречают ее свальной оргией, чтобы умилостивить. В эту ночь не глядят в лица встречных и не считают их.