Накато только кивала. Кваку рассказывал об этом, но скупо.
- Я говорю это, чтобы ты понимала: если у вас в степях главами родов становятся сильнейшие и умнейшие, то здесь правителями оказываются те, кто имеет магическую силу. Ну, или те, кто может объединить вокруг себя сильнейших чародеев, добившись согласия между ними. Ибо добрые ученики магистра и высших архимагов башни Ошакати, разбредаясь по городам, начинают рвать власть из рук друг у друга.
- Ты хочешь подобраться к правителю Мальтахёэ, - проговорила Накато. – Но он – чародей. Поэтому сделать с ним что-то будет сложнее, чем с вождем Бапото в горах.
- Да, ты научилась думать, - он с довольным видом кивнул. – Во дворец правителя ты не попадешь. Никто тебя не пропустит. И через зеркало не дозовешься до него – его хранят сильные духи-защитники! Я даже рисковать не стану – это заведомое самоубийство.
- Но ты наверняка придумал некий хитроумный план, мастер Амади, - девушка устало вздохнула.
- Это не стоит таких тяжелых вздохов, - он поморщился. – Ничего особенно хитроумного в моем плане нет. Тебе придется поступить на службу к одному мелкому чиновнику. В Мальтахёэ в домах прислуживают не только рабы, но и наемные слуги. Многие идут в город, и устроиться в хороший дом считается удачей. А состоятельные горожане считают удачей нанять задешево добросовестного работника, который не будет пытаться удрать или обворовать хозяина.
- Странные люди, - протянула Накато. – Нанимать работников, которым нужно платить, когда можно заставить работать рабов.
- Раб сбежать может. А наемный человек старается за плату. И боится, что его выгонят. А кормить приходится всех одинаково – и рабов, и свободных. Не будешь платить работнику – будешь платить надсмотрщику, что следит за рабом.
- Хорошо, - она кивнула. – И что я должна буду сделать?
- Твоя первая задача – втереться в доверие. – К тебе должны привыкнуть. Твоя честность и трудолюбие не должны вызывать сомнений. В этот раз ты представишься простой девушкой с гор, из семьи пастухов. Твоя история: тебя отправили сюда к дяде, потому что здесь нашли тебе мужа. Но дядя умер. Ты приехала сразу после погребения. С замужеством не сладилось, потому что приданого мужу обещали больше, а дали меньше. Сестры и жены дяди отобрали тогда все приданое, а тебя вышвырнули прочь и запретили являться. И тебе нужна работа.
- И меня примут?
- Я узнал – в доме одного писца сейчас нужны работники и работницы. Придешь и скажешь, что согласна на любую работу – у тебя ничего нет. И тебе нужно заработать хотя бы, чтобы вернуться домой. К родителям. Держись боязливо – ты одна на чужбине! И бойся прогадать или быть обманутой – тебе очень нужен заработок, ты боишься очутиться на улице, стать продажной и умереть от голода и болезней. Словом – ты боязлива и робка, но при этом достаточно нахальна и интересуешься своей платой. Ты не должна вызвать ни тени подозрения. А слишком тихая и покорная девица из горного поселения – это подозрительно. Какой бы она ни была забитой – но у нее есть цель. Вернуться к родителям. И, возможно, заработать. Чтобы ее не заклевали совсем. Понимаешь?
Накато медленно, с сомнением, кивнула. Она пыталась представить себе такое – ее отправили в чужое кочевье невестой, но приданое кануло в небытие. Сложно. Наверное, потому, что ее когда-то отправили, только не невестой и без приданого. Она с самого начала знала, что станет рабыней.
Девушка попыталась вспомнить, что чувствовала, когда узнала. Получалось неважно. Воспоминания стерлись. Детство казалось чем-то далеким и нереальным, затянутым туманом. А момент отъезда из родного кочевья, прощания с отцом – и вовсе смазался, растаял.