В комнате воцарилась тишина. За окном шумела улица, и сгущались тени внизу, под домами. Раскрытое окно выходило на север, а солнечные лучи сейчас пронизывали бумажные сегменты западной стенки, окрашивая их ярко-золотистым. Близился вечер. Завтра будет новый день. Завтра ей придется приступить к новой задаче.
Глава 18. Дом писца Гачи
- Выгнали? – управляющий хмурился, разглядывая Накато.
- Пинками, - мрачно подтвердила девушка. – Мне теперь домой надо. К родителям. А как доберешься? У меня ничего нет.
- Так приданое, - напомнил тот.
- Приданое в доме дяди было, - она развела руками. – Кто ж мне в руки что-то отдаст? И не докажешь ничего – так они мне сказали. Мол, скажем – не родственница, знать не знаем, кто такая и откуда, - она опустила голову.
Как бы не перемудрил мастер Амади. А ну, как сердобольный управляющий отведет ее к стражникам да перескажет им ее слезную историю? А те велят показывать дом, где родственницы покойника ограбили другую свою родственницу.
- Да, не докажешь, - проговорил наконец управляющий, и Накато едва сдержала вздох облегчения. – Совсем, говоришь, некому подтвердить твои слова?
- Некому, господин, - твердо заявила девушка. – Пусть потом отец с ними разбирается. А мне домой попасть надо. Я на любую работу согласна! Я сильная. Я в горах жила.
- Что ж. Работники хорошие нужны, - он кивнул. – Вздумаешь красть – вместо отчего дома попадешь в подземелье, в каменный мешок. С ворами в Мальтахёэ не церемонятся.
- У нас тоже, - ввернула Накато.
Удивительно – на управляющего ее реплика произвела, кажется, благоприятное впечатление. Он одобрительно кивнул, оценивающе разглядывая ее. И заявил, что она принята.
*** ***
- Это еще что? – высокая белокурая девица брезгливо поджала губы, обошла вокруг Накато. – Теперь у нас есть черномазые горцы?
Девушку помимо воли охватила оторопь: вокруг сгрудились служанки, работавшие в доме писца Гачи. Ее они разглядывали недружелюбно. Чего они хотят, чего от них ждать? И как ей поступить? Амади не предупреждал, что такое может случиться.
В стойбище ее другие рабы обычно не трогали. Но и внимания не обращали. Во всяком случае, не выказывали столь явной враждебности.
Да, друзей у нее не было и в племени. Но это потому что она, как-никак, была сестрой хозяина. И ее время от времени забирали прислуживать в шатре. И водили к старику Асите. К недоумению Накато, кое-кто из рабынь, убиравших за страусами, завидовал этому – хотя сама она с радостью уступила бы эту великую честь любой из них. Только кто ее спрашивал?
- Статуя, - хмыкнула насмешливо еще одна, плотная женщина постарше. – Ни слова не вымолвит! Гордая, как все горцы, да? – осведомилась она, уставившись прямо в глаза Накато.
И что прикажете на такое отвечать?
- Да она тебя не понимает! – рассмеялась светлокожая, но чернявая крепкая женщина с раскосыми глазами. – Эти горцы, я знаю, тупы, как их туры! Эй, изваяние! – окликнула она. – Ты понимаешь хоть слово, что к тебе обращаются?
- Понимаю, - Накато решилась подать голос. – А разве это ко мне сейчас обращаются?
Внутренне сжалась. Прежде она ни за что не решилась бы так ответить. В стойбище за такое она бы получила увесистую оплеуху. Все-таки жизнь с Амади заставила ее осмелеть.
- Ты гляди-ка, сколько слов подряд! – расхохоталась чернявая. – Она еще и огрызается! Идем, статуя, - она кивнула головой. – Я скажу тебе, что делать.
Остальные расступились. Накато, вздохнув с облегчением, направилась вслед за женщиной.
- Ты – здесь главная? – решилась она спросить. Кажется, на нее пока не злятся.
- Я – старшая на кухне, - отозвалась женщина. – Ты, говорят, хвалилась, что никакой работы не боишься? Мне как раз такие нужны.
Кухня располагалась на первом этаже. Просторное, но низкое помещение с закопченным потолком и постоянно настежь открытыми дверями и окнами.
В обязанность Накато вменили обеспечивать кухню водой. Неподалеку от дома проходила линия акведука. Туда-то ей и нужно было ходить с большим кувшином. Приходя, она выливала набранную воду в бочки и бадьи. Вода постоянно расходовалась – то на приготовление пищи, то на мытье посуды. Приходили, бывало, на кухню и за водой для стирки, и для уборки.
Старшая на это ворчала – мол, сами должны набирать для своей работы. Но взять воды позволяла. А Накато, не присаживаясь даже на несколько мгновений, носилась туда-сюда с кувшином.
Вроде бы только наполнишь бочку, примешься за бадью – глядь, не успела натаскать, как бочка уже пустая. Начинай заново.
Если бы не сила, появившаяся стараниями Амади, она бы уже через полдня свалилась с ног. А так – быстро съела обед, который ей сунули, и снова схватилась за кувшин. За то короткое время, что она потратила на еду, воды не осталось ни капли.