Изуба перевел взгляд на Накато. Та испуганно охнула – почти не притворяясь – прижала ладони к щекам. Торопливо склонилась в поклоне.
Слов не получилось, удалось лишь бестолково дернуть ртом. Впрочем, хозяина, кажется, устроило и это. Возможно, даже больше, чем нарочито покорная речь. Накато попятилась к двери своей комнаты – благо, было недалеко. Взгляда не отрывала от внушительной фигуры Изубы. Тот лишь кивнул одобрительно.
Очутившись внутри, Накато плотно прикрыла раздвижную перегородку и замерла на мгновение. А затем – кинулась лицом вниз на постель.
Боялась, как бы никто не подсмотрел за ней. И не разглядел на ее лице смятения. А в этом смятении не прочел бы истинной его причины.
Она осталась одна! Совсем одна в малознакомом городе. Амади больше нет. Точнее – он есть, но где, в каком состоянии, и как его отыскать и помочь ему, она не представляла. Он исчез, а может – растворился в воздухе. Он сказал – духи-соглядатаи найдут его. И они его нашли. Он вытолкнул ее из сна, а сам… он сказал, что ему нужно будет покинуть дом, чтобы не выдать его. Успел ли?
Планы Амади не всегда исполнялись так, как он предполагал. Уж ей ли не знать! Чего стоит только история с Бапото.
Боги, она-то думала, что готова остаться одна! Не тут-то было: зная, что колдуна теперь нет, что он беспомощен, она ощутила себя голой и беззащитной. А ведь он еще и рассчитывал на ее помощь!
Как еще не приметили, что колдун приходил именно в ее сны? А может, и приметили. С чего бы иначе Куруша так разорялась? Так настырно визжать можно, лишь зная что-то наверняка. И что же – она что-то почуяла, но доказать пока не может? Отчего-то она затаила с самого начала злобу на Накато.
Нет, Куруша – баба вздорная, но глупая. Она ничего не знает наверняка. Просто ревность – здесь Изуба прав.
А если все же нет?! Прошиб холодный пот. Что, если Куруша и есть – самая настоящая ведьма? Не зря же Изуба с ней советовался. И это они двое тогда наблюдали за ней из соседней комнаты! Может, хозяин Изуба просто решил усыпить бдительность провинившейся служанки. Вот только зачем, если можно схватить и отдать стражникам – а они наверняка умеют вытрясать из пленников то, что те пытаются скрыть.
За мучительными размышлениями незаметно пришел рассвет. В перегородку поскреблись, и Накато подскочила с постели. В испуге уставилась на образовавшуюся щель. Внутрь просунулось лицо Куруши.
- Хозяин… звал тебя, - выдавила она на удивление мирным тоном. – С твоей флейтой…
*** ***
Накато играла, прикрыв глаза.
Звуки вились, кружили, унося и ее куда-то далеко. Нет, не в горы и не в родные степи. Куда-то очень-очень далеко, где нет ни рабов, ни колдунов, ни интриг, ни страха.
Ни даже богов и духов. Потому что даже среди духов и богов царят суета, интриги, ложь и борьба за власть.
- Ты снова за свое, - протянул лениво Изуба. – Снова играешь свои печальные мелодии.
- Прости, господин, я задумалась…
- Тебя напугали нынче утром?
- Это ведь была ночь, - удивилась Накато. – Я проснулась от грохота. Ничего не поняла, и тут – толпа, и светильники, и все бегают и галдят, будто к стаду среди ночи подкрались гиены и уже порезали нескольких туров. У нас такое было как-то раз – потом полдекады в деревне грызлись – чьих туров порезали, и кто кому за это должен. Прости, господин, - повинилась она. – Тебе, должно быть, скучно слушать глупости. Я сыграю мелодию, которой меня научил учитель – она веселая, и разгонит любую кручину.
Поднесла флейту к губам и принялась наигрывать, стараясь не сбиваться. Мелодии, которым обучали ее здесь, еще слабо держались в памяти. Тренируясь, она то и дело сбивалась. На удивление – сейчас почти не спотыкалась.
- Стой! – Изуба в раздражении поморщился. – Частишь, - укорил он. – Сыграешь, когда выучишься получше. Сейчас иди сюда, - он хлопнул ладонью по подушке рядом с собой.
Ну, вот. Накато глубоко вздохнула. Вот и дошло до истинной причины, по которой чиновник приобрел молодую чернокожую флейтистку. Она поднялась, скользнула к нему на подушки. Флейту осторожно уложила в стороне – так, чтобы и не мешала, и чтобы дотянуться можно было при необходимости.
- Ты себя ведешь, как опытная наложница, - хмыкнул Изуба. – Значит, корчить из себя недотрогу не станешь?
- Я приехала в Мальтахёэ за пару дней до торжеств в честь великой богини Умм, - отозвалась девушка. – В горы мне хода нет. Я ничем не сумею объяснить это в деревне. Родители еще, может, и поверят – но скорее всего, нет. Даже они. Так что иного пути у меня нет, господин, - она впервые взглянула прямо в глаза Изубе.
- Права все-таки Куруша, - шепнул он. – Ты – ведьма…
- Эх, была бы я правда ведьмой, - прошептала Накато мечтательно.