- Я всегда знал, что ты зло!!! – заорал Оранжевый Волк, становясь багровым.
- Я всегда знал, что стану твоим бичём, - спокойно произнёс Орущая Весна, продолжая разделывать тушу кабана, словно не замечая шока колдуна. – Зло - это ты!
- Затявкал, щщщенок! – скрежетал зубами вождь.
- Естественно, дедуля. Кстати, что с моим отцом? – всё также продолжал он.
- Понятия не имею. Он ведь мой сын . ААААй! – жалобно запричитал вождь, пытаясь ослабить давление ножа у горла.
- Хорошо лицемеришь, дедуля. Отлично, - подросток поднялся с колен, все его воины натянули тетиву луков, - следующая Новая Луна станет началом моего правления.
- Как ты смеешь покушаться на бога Урагава?! – трясся в бессильной злобе колдун.
- Попробуешь мне помешать, божок, я натравлю на тебя гепарда. Что, не аргумент? Из-за тебя всё небо усыпано звёздами, и не дай бог, среди загубленных тобой мой отец, – Орущая Весна сделал знак и молодой индеец, Чёрный Ворон на бегу обернулся гепардом. Животное выбило у Оранжевого Волка посох с черепом, созвало с шеи амулет, оставив того без источника магической власти.
- Отныне, он всюду будет ходить с тобой. Надеть цепи на непокорных Урагава! - в довесок своих слов индиго чиркнул кинжалом по голове, оставляя глубокую багровую борозду. Он не раз видел, как у деда напрягается эта часть при чтении мыслей или попытке обернуться кем-либо. Интересно, сможет ли шаман теперь? Под яростный рёв и проклятия, Орущая Весна просвистел птичьей трелью и колонна повернула в поселение.
- Пх, пх-х-х, ненавижу гепардов, ааа, - вскрикнул шаман и отпрянул в испуге в сторону, когда кошка направилась с рычанием к нему. Колдун с разочарованием передвигал ноги. Ведь рядом с его повозкой шли Орущая Весна с братом, на которой он величественно ехал сюда. А теперь этот мелкий огрызок заставляет старого восьмидесятилетнего вождя идти своими ногами. Вот если бы в мальчишке проснулась алчность, он смог повлиять на его мысли и тогда… Шаман тряхнул больной головой. Но нет. Юнец слишком чист душой. Значит, именно эти трели были не птичьими. Так перекликались между собой ополченцы. Поганец. Провёл всё-таки.
Индиго же в свою очередь, забавлялся, внушая старику все эти мысли.
Оставшаяся часть ополченцев взяла уже поселение в свои руки. Да и надо сказать, сопротивляющихся было намного меньше. Индейцы помогали ставить на площади место заточения для шамана. Оно представляло собой открытое пространство с двумя вбитыми в землю столбами, на которых крепилась деревянная колодка для головы и рук, далее шли цепи для ног, а сверху тонкая трубка из тростника с водой внутри. Сделано это было для того, чтобы вода раздражала глубокий порез на голове, не давая ему зажить. Чем больше болит голова колдуна, тем меньше он сделает вреда Урагава.
- Дети – это священное, мы – делаем этот мир чище, - грубо заковывая деда в кандалы и колодки , сквозь зубы говорил Орущая Весна. - Попытаешься мне помешать, «дедуля», я сделаю с тобой тоже, что и ты с отцом…- Орущая Весна отпрыгнул в сторону. Лицо заключённого за минуту сменилось мордой гепарда-отца, лицами нескольких людей, а потом вытянулась морда рыжего волка с уже знакомым жёлтым блеском. Из раны ручьём потекла кровь, заливая исказившееся лицо-морду.
Старый маг вобрал в себя души этих несчастных.
- Хм, как интересно. Среди них есть твое лицо? Хах, - усмехнулся Орущая Весна.
- Да. Я и тебя проглочу, - прорычал полу волк.
- Угу, - индиго с воинами за одну ночь снесли балбал шамана, предусмотрительно оставив лунный календарь. В тот момент шамана скручивало и выворачивало, отчего он потерял много жизненных сил. Бешенство и бессилие переменно искали безобразное лицо колдуна.
- Послушайте , Урагава. Отныне мы не воинствующее племя. Все вопросы о выживании будут решаться путём переговоров с другими племенами. Все войны затевались шаманом для поглощения душ и укрепления магической власти. Оранжевый Волк не брезговал питаться даже душами лучших воинов Урагава. Теперь они ему недоступны. Молитесь тотему гепарда, как вы молились ему и только тогда подходите кормить шамана. Не допускайте укуса, от крови он становится сильнее. – Проговаривал Орущая Весна, поставив руки в боки. По пояс голый, в одних лишь коротких штанах из шкуры оленя, он распалял интерес молодых индейских девушек. Особенно той, что всегда была к нему ближе всех.