— Щит, который крошится от первого удара, мне не нужен, — я медленно встал с кресла и спустился с постамента. Мои тяжелые шаги гулко раздались в тишине залы. Я подошел к большому дубовому столу, где была расстелена подробная карта Кавказа и Персии, составленная моими инженерами. — Подойди сюда.
Надир, чуть поколебавшись, подошел к столу.
— Смотри, — я ткнул пальцем в карту. — Вот граница, о которой мы договаривались с султаном в Константинополе два года назад. По ней Порта забирает весь западный Иран, а я — все побережье Каспия: Гилян, Мазендеран, Астрабад. Я могу просто забрать свое и позволить туркам добить твоего шаха. Для России это выгодно. Торговые пути на Индию будут моими.
Я увидел, как побелели костяшки его пальцев, опирающихся на край стола.
— Но, — я сделал паузу, чеканя каждое слово, — я не стану этого делать. Потому что я не верю туркам, а война с Османами — дело уже решенное. Мои войска через месяц начнут движение к Пруту и в Крым. И здесь, Надир, возникает главный вопрос. Мне нужен полководец на Востоке. Не капризный мальчишка голубых кровей, трусливо прячущийся в горах, а свирепый волк. Полководец, который объединит персов, туркменов, афшаров, а я дам ему в поддержку своих казаков и калмыцкую конницу.
Надир нахмурился, не до конца понимая, к чему я веду.
— Ты из племени афшаров, Надир-кули, — вдруг понизив голос, произнес я. — Ты не королевских кровей. Я знаю твою историю. Ты пас овец, шил тулупы, потом собрал отряд, промышлял разбоем в Хорасане. Ты поднялся со дна благодаря своему клинку и уму. Твои люди идут за тобой не потому, что ты сын шаха, а потому что ты приносишь им победу и добычу.
Перс напрягся, как натянутая тетива. То, что русский царь знал такие подробности его прошлой, не самой благородной жизни, выбило его из колеи.
— Тахмасп использует тебя, чтобы вернуть трон, — продолжил я, сверля его взглядом. — А когда ты разобьешь турок и афганцев, он прикажет отрубить тебе голову. Потому что такие герои, как ты, слишком опасны для слабых монархов. Я знаю это, Надир. И ты это знаешь.
— Чего ты хочешь, государь? — хрипло спросил он, отбросив дипломатические кружева.
— Я хочу, чтобы Персия приняла протекторат Российской Империи, — я произнес это абсолютно будничным тоном, словно предлагал выпить вина. — Вы признаете вассалитет. Внешняя политика Тебриза и Исфахана будет согласовываться со мной. Я назначаю тебя, Надир, верховным главнокомандующим всеми силами Ирана и всего степного воинства. Ты станешь сардаром.
— Иран никогда не преклонял колени перед севером! — вспыхнул он, его рука рефлекторно дернулась к сабле. Гвардейцы у дверей тут же скрестили алебарды, но я жестом приказал им стоять смирно.
— Иран сейчас стоит на коленях перед всеми подряд! — рявкнул я, нависнув над ним. — Вы в грязи, Надир! Вы потеряли страну! Твой выбор прост: либо ты возвращаешься к своему слабовольному шаху, и через год турки сажают вас обоих на кол, либо ты принимаешь мою руку.
Я немного остыл, сменив гнев на ледяной прагматизм.
— Слушай меня внимательно. В обмен на признание вассалитета, я даю тебе деньги, немного, но и войска, чтобы ты сразу стал сильным. Много золота получишь. Я даю тебе двадцать тысяч новейших кремневых ружей с Тульских заводов — твои пехотинцы-тофенгчи больше не будут возиться с тлеющими фитилями под дождем. Я передаю тебе сто полевых легких пушек — трехфунтовок, которые можно тащить по горным перевалам. Мои артиллеристы обучат твоих людей стрелять картечью так, что янычары будут бежать от вас, как овцы. Более того, я передаю под твое начало тридцать тысяч яицких и донских казаков и тьму калмыков. Ты соберешь такую армию, которой Восток не видел со времен Тамерлана.
Надир тяжело дышал. Я видел, как в его темных глазах разгорается пламя. Страсть великого завоевателя, которому только что предложили ключи от мирового господства, боролась в нем с уязвленной национальной гордостью.
— Шах Тахмасп никогда не согласится на вассалитет, — медленно, прощупывая почву, произнес он.
— А Тахмаспа мы об этом спрашивать не будем, — я усмехнулся одними губами. — Ты заставишь его подписать договор. Если он заартачится… что ж, шахи тоже смертны. И кто знает, возможно, Ирану нужен новый шах? Тот, кто прольет кровь за свою землю, а не тот, кто унаследовал ее по праву рождения.
Я сделал шаг назад, давая ему пространство.
— Ты станешь моим мечом на Востоке, Надир. Мы зажжем турецкие тылы от Карса до Багдада. Ты вышвырнешь османов за Евфрат, пока мои армии будут ломать им хребет на Дунае. Персия сохранит свои законы, свою веру и свои внутренние устои. От вас мне нужен лишь союзный долг, торговые привилегии и открытые дороги в Индию.