Я ведь не стал замахиваться на грандиозные имперские стройки, которые в моей прошлой реальности начались лишь при Николае I. Я взял за основу — и то не полностью — тот блестящий проект освоения Юга, который в свое время удалось реализовать гениальному Григорию Потёмкину-Таврическому.
Идея создания Новороссии созрела в моей голове еще до того, как наши штыки пересекли границу Крымского ханства. Иван Тихонович Посошков, первый русский экономист, будучи тогда еще относительно бодрым старичком (а не немощным инвалидом, коим он стал сейчас, едва передвигая ноги), по моему приказу произвел серьезнейшие финансовые расчеты.
Мы ломали головы над тем, где взять деньги и как обустроить эту гигантскую степную пустошь так, чтобы она не стала черной дырой для казны, а начала приносить доход. Иначе Россия просто не потянула бы те макроэкономические рывки, которые я планировал.
Масштабы предстоящих строек впечатляли, а сметы пугали.
— Все ли прочитали проект развития Новороссии? — обратился я к присутствующим на Совете.
Они закивали головами. Еще бы… хорошо, что приучил чиновников приходить на совещания только подготовленными. Были эпизоды, что я даже Остермана отправлял изучать матчасть и менять доклад. Никому не хотелось испытать на себе мой гнев и лишиться зуба. Бывало, что и бил я своих чиновников, чего уж там. Не без этого.
Спешно министры и губернаторы закивали головами. Трубецкой был последним, кто исполнил этот, привычный для моих приближенных знак. Но он нужен на таких совещаниях. Киевская губерния, вернее, генерал-губернаторство с будущим расширением — это своего рода опора для строящейся Новороссии.
Здесь нужны первые мастерские и заводы, где массово бы производились плуги и другой нужный сельско-хозяйственный инструмент. Те же косы. Да, я, вернее мой реципиент, ввел их. Но только на Киевщине я увидел именно массовое применение этого инструмента. А из истории экономики даже и помнил, что еще император Павел велел произвести тысячи кос, а то, как по-старинке, серпами много где убирают урожай, да сено заготавливают.
— Высказывайтесь! — повелел я.
— Все это, — первым, конечно, взял слово канцлер Российской империи Андрей Иванович Остерман. — Не возможно без того, кабы по Днепру и по Дону судоходство было.
— Правильно мыслишь. Потому нужно пороги Днепровские взрывать, русло менять, каналы у Днепра прокапывать. Быстро сие сладить, — сказал я.
Согласен с Остерманом. И, признаться, ума не приложу, как удалось Потемкину еще и до того, как по его приказу были взорваны пороги, уже наладить логистику? Нам, чтобы запустить всего-то одну полноценную верфь и заложить два фрегата на ней, в Гезлеве, так пришлось напрячься, что, казалось, вернее было бы даже и не начинать строительство Черноморского флота прямо тут, на месте.
— Ну и Дон у нас уже открытый. Значит с Воронежа нужно увеличить поставки и не только военные. Граф Чернышов, готовы ли вы к этому? — обратился я к главному интенданту.
Он старался выглядеть лихим. Но было видно, что устал. И я прекрасно знал, что, несмотря на то, что допущено много ошибок, этот человек делает просто невозможное по нынешним временам.
— Нам нужно уже сейчас, не взирая на войну, чтобы не было отговорок, начинать строительство. Уже многое подготовлено под это, — продолжал я Совет.
Действительно, кроме того, что уже полгода идут в Крым поезда из обозом в оружием, порохом, боеприпасами, мы доставляли сюда и строительные материалы. Мало того, два кирпичных завода уже работают и выдают кирпичи, собрано немало камня для строительства. А еще… мы сделали в печах, сложенных в городе Кашира, что под Тулой, цемент. Тут же и бетон.
Есть теперь у нас возможности для того, чтобы камень быстро скреплять, как и кирпич. И бетон, пусть он не может быть такого качества, как в будущем, но ведь вряд ли хуже, чем делали древние римляне. И он может стать и обязательно будет тем материалом, который позволит нам строить нужные укрепления, да и всевозможные здания, в два, в три раза быстрее.
Волынскому предстояло одновременно, в чистом поле, заложить сразу четыре новых города. Включая, разумеется, базу флота — Севастополь. Предстояло сровнять с землей еще даже не занятый нами турецкий Хаджибей и на его месте с нуля начать строить красавицу-Одессу.
И строить там не просто дома, а в первую очередь — портовую инфраструктуру: молы, склады, таможни. Потому что этот порт должен был — пусть не сразу, но лет через пять-семь — начать приносить Империи сумасшедшую торговую прибыль от экспорта зерна.