Конечно, не на пустом месте создается служба, не стоит на предков слишком уж откровенно грешить и клясть их в бездействии. И при моем «предшественнике» Россия имела шпионов. Были за рубежом люди, готовые за определённые преференции или русское золото сообщать то, что нужно было знать государю. Но использовали эти ресурсы, как по мне, не слишком активно, а порой и вовсе безграмотно.
— Тебе бояться меня нечего, — я смягчил тон, откинулся на спинку кресла и позволил себе легкую усмешку. — Теми операциями, что проводятся в тылу врага силами Южной армии, я доволен. То, что вести оттуда приходят ко мне в Киев с задержкой всего в два, редко в три дня — в этом немалая твоя заслуга. И то, что турецкий султан позорно покинул свою армию… Явно же испугался, чем сильно деморализовал войска. Что ты там ещё сделал, признавайся?
Стрельцов поднял взгляд, и на его лице промелькнула хитрая, почти разбойничья ухмылка.
— Панику посеял в турецких рядах, государь. Получилось пустить слух… да так ловко, что сами османы в него поверили. Будто наши корабли с моря взяли порт в Константинополе и весь их великий город дотла сожгли!
Знаю я. Комиссары — не единственный мой источник информации. Диверсанты начали работать. Частью успешно, частью и трагично такие операции заканчивались. Но это война. И бойцы моей охраны не все проходят выпускной квалификационный экзамен. Однако кровушки османам попили, не без этого.
И то, что слухи разные пускаются — это деморализация турецкой армии. Мало того, ведь мы всем сдавшимся еще и хорошее отношение обещаем. Насколько этот слух доходит от турецких войск, я не знаю. Но на фоне криков, что «мы все проср… проиграли», сдаются и турки. Такого я что-то в иной реальности и не припомню.
— А мечети, мол, специально целыми оставили — чтобы наши, русские татары и башкиры в них молились, когда придут, а не вражеские, басурманские… — довольно выдавал мне Стрельцов.
«Ай, молодец!» — мысленно похвалил я комиссара. Уловил-таки суть нынешней идеологической повестки обновленной Российской империи. Слишком много у меня теперь появилось подданных, исповедующих ислам. Да, при переходе в православие им теперь даже деньги будут платить — формируется отдельный государственный фонд, в котором заложено не менее миллиона рублей. Но насильно мил не будешь.
Нужно было грамотно разделять мусульманство на «наше» и «их, враждебное». Например, тем же башкирам и другим верным мусульманам, включая и отряды крымских татар, которые выступают на нашей стороне, было торжественно объявлено: одним из важнейших и непреложных пунктов будущего мирного соглашения с Османской империей станет беспрепятственный проход любого паломника для поклонения в Мекку. И что Россия сама будет отбирать тех достойных людей, которых общины удостаивают хаджа, снабжать их деньгами и жестко требовать от других стран, чтобы те помогали едой и охраной при сопровождении русских мусульман до святых мест.
Дать такое публичное обещание мне ничего не стоило. Я был уверен, что подобный пункт договора для турок вполне себе проходной, чтобы заострять на нем дипломатическое внимание. Османы могут, конечно, подумать, что в пути они сумеют этих самых паломников перевербовать.
Но то, что русское православное государство берет под защиту своих мусульман — это громкий звоночек для всех. И для многих правителей в Европе, кстати, тоже: как бы не началось сюда паломничество недобитых мавров из Испании и Португалии. Да и массовое еврейское переселение при такой веротерпимости весьма возможно. Со всем этим нужно было быть очень аккуратным.
— И как вы воспользовались тем, что враг ошеломлен бегством султана? — строго спросил я у Стрельцова, возвращаясь к делам насущным.
— Отряды метких стрелков подобрались вплотную к турецкой артиллерии под покровом ночи, — оживился комиссар, — и успели сделать не менее чем по семи выстрелов каждый, выбивая офицеров и пушкарей, прежде чем вскочили на коней и ускакали прочь. А ту малочисленную погоню, которую только и смогли в неразберихе организовать турки, наши заманили в засаду. Ударили с двух сторон и в сабли уничтожили не менее двух полков турецкой кавалерии.
— За такое тебя нужно к награде представлять, а не ругать, — хмыкнул я.
— Все операции были согласованы с фельдмаршалом Ласси и проводились при непосредственном участии его и штаба Южной армии, — четко, по-военному отрапортовал Стрельцов, но в глазах его плясали смешинки.