— Сильные телеги… зело крепкие. Только где же коней взять, чтобы управлять такими тяжестями по бездорожью? — уважительно, но с сомнением отреагировал Стрельцов, когда увидел наши секретные боевые фургоны.
Да, эти повозки были настоящим прорывом — чем-то вроде эрзац-БТР или тяжелых бронированных тачанок. Обшитые листами легкого железа, с установленными внутри вертлюжными пушками и бойницами для стрелков. Но, в отличие от техники моего родного будущего, тяга здесь пока оставалась исключительно конская.
— Придётся четвёрку сильных лошадей запрягать. Иначе никак такую тяжесть не утянуть, — спокойно и со знанием дела ответил Суворов, похлопывая ладонью по бронированному борту. — Но эти кони у нас уже есть, государь. Голштинцы. Мощные звери, как раз для такого дела сгодились.
Созданная в секретном конструкторском бюро Андрея Нартова — или, проще говоря, в особой царёвой мастерской — экспериментальная скорострельная картечница в целом успешно прошла полигонные испытания. К слову, нельзя сказать, что по убойной дальности она с разгромным счётом выиграла у привычной чугунной карронады, но для установки на рессорные фургоны эта многоствольная система годилась куда больше.
Мы подошли к главному козырю наших мобильных отрядов. Никаких неуклюжих круглых батарей, вращающихся на неповоротливых осях, которые еще недавно по старинке пытались конструировать в наших мастерских. Толку от этакой «карусели» в тесном пространстве телеги не было никакого — громоздко, неудобно, газы бьют в лицо, да и расчету развернуться негде. Так что первый вариант, предложенный Нартовым, не подошел.
А то, что стояло перед нами сейчас, намертво закрепленное на тяжелом дубовом шкворне, было совсем иным зверем. Хищный, приземистый кусок смертоносного железа.
Восемь кованых граненых стволов, плотно стянутых широкими кольцами из темной литой бронзы, скалились черными провалами дул. Они были уложены не в круг, а в плоский, компактный пакет — в два ряда по четыре ствола. Строгая, беспощадная геометрия смерти. Пахло ружейным маслом, окалиной и тем специфическим железистым духом, который бывает только в хороших арсеналах, где куется победа.
Чтобы зарядить, нужно вставить кассету, которая заряжена не унитарными патронами, к сожалению, а составными пороховыми зарядами в малых каморах, которые при выстреле посылают в стволы пулю.
Кассета — массивный металлический брусок, есть рычаг, который служит спусковым крючком. Ну и барабанная основа. При сноровке восемьдесят выстрелов в минуту можно сделать. При кассете в пятьдесят зарядов.
К тому же внутри бронированного фургона оставалось достаточно места, чтобы пушкарский расчёт, как все равно называют картечников, мог безопасно укрыться от ответного огня, да еще и посадить туда двух метких стрелков, вооруженных нарезными штуцерами под новые конические пули. Выходила настоящая мобильная огневая точка. По нашим расчётам, один такой экипаж мог сходу остановить лаву до сотни вражеских кавалеристов. А при слаженной совместной работе звена из четырех фургонов — перемолоть в кровавую кашу целый кавалерийский полк. Стрелять можно было даже на ходу, при условии, что рельеф местности позволял телеге идти ровно, с минимальным количеством рытвин и кочек.
— А вот и те передвижные гранатомёты, которые в лесистых горах могут стать отличной заменой тяжелой полевой артиллерии, — словно заправский гид в музее, представил другое наше новшество Василий Иванович Суворов.
Оружие действительно больше всего напоминало ранние батальонные миномёты. Унитарные заряды к ним производить в этих реалиях было крайне сложно. Сперва наши кулибины вышли из положения весьма экстравагантно: придумали систему, где запальная игла, накалывающая пороховой сердечник, всегда должна была оставаться раскалённой. Для этого внизу казенника, прямо как в жаровом самоваре, в специальном поддоне постоянно тлели угли.
Однако эта машинка регулярно давала сбой: не каждый снаряд опускался в ствол ровно, четко утыкаясь капсюлем в калёную иглу. Мастера полгода ломали головы над тем, как исправить недостаток, и если бы не моё вмешательство, работы над проектом просто заглохли бы. Решение оказалось до гениального простым: помимо механизма с иглой, в казеннике высверлили дополнительное запальное отверстие, куда пушкарь мог вставить классический зажжённый фитиль. Уж тогда бомба вылетала из ствола наверняка, а в небе работала как шрапнель, разрываясь в воздухе и щедро осыпая неприятеля свинцовой картечью.