Именно в корпусе Бориса Августовича собрано максимальное количество первоклассных, метких стрелков. Этот корпус — высокомобильная, стремительная сила, имеющая возможность жалить и поражать противника на марше задолго до того, как тяжеловесные османские колонны успеют развернуться в боевые порядки.
Опять же, вооружение. В распоряжении Морица есть легкие карронады, хитроумно установленные прямо в укрепленных телегах-вагенбургах, и ручные мортирки. А главное — новые боеприпасы, разрывающиеся по принципу шрапнели, буквально выкашивающие пехоту. Так что корпус-то получается невероятно зубастым. А если добавить к этому ту самую, весьма качественную тяжелую артиллерию, которую предоставляют саксонцы…
Между прочим, именно саксонская артиллерия сейчас считается едва ли не лучшей во всей Европе, серьезно конкурируя только с французскими пушками. Правда, до парижских литейных дворов и дрезденских пушкарских заводов еще, видимо, не долетели пугающие вести о том, что русские мастера втайне изобрели и отлили такие новые виды артиллерийских орудий, какие ни французам, ни саксонцам пока даже в кошмарах не снились. Ну и славно. Пусть эти слухи ползут до наших врагов как можно дольше. Чем позже они узнают о наших сюрпризах, тем меньше у них будет времени на подготовку к той всеобщей большой европейской войне, которая, как я уже четко понимал, абсолютно неизбежна.
— Так что главная стратегическая задача, господа, — я обвел взглядом присутствующих, подводя итог военному совету, — которая прямо сейчас стоит перед нашими славными войсками, а именно перед Императорским корпусом под командованием Бориса Августовича Саксонского, заключается в следующем: необходимо намертво перерезать все пути снабжения по суше нашим врагам. Вы должны добыть для меня город Хаджибей. Займите его, закрепитесь и создайте там такую опорную базу, такой неприступный укрепленный район, чтобы турки, когда они будут панически отходить после проигранного сражения под Перекопом, даже помыслить не решились осаждать эту крепость!
На этом я дал понять, что встреча окончена.
Впрочем, если быть до конца откровенным с самим собой, у турок и так были серьезнейшие проблемы с сухопутной логистикой. Главной нашей болевой точкой оставалось море. Здесь у нас царила определенного рода тактическая нерешительность. Пытаться дать османам полноценный морской бой, располагая лишь жалкими четырьмя фрегатами и тремя десятками легких галер различного типа, было бы чистым самоубийством. Против огромного турецкого флота с таким морским вооружением выстоять в генеральном сражении просто невозможно. Даже если на наших палубах будут стоять те самые новейшие пушки, о которых пока не догадываются ни французы, ни англичане, ни тем более турки.
Но ничего. Безвыходных ситуаций не бывает. Решение всегда найдется, если есть холодная голова на плечах и знание славных побед былых лет. Или побед будущего, о которых в этом времени знаю пока только я.
Хотя, признаться, я уже не был так самонадеянно уверен, что могу служить безупречным предсказателем грядущего. Уж слишком много шестеренок истории я успел сдвинуть. Уж слишком многое в этом мире безвозвратно изменилось по моей воле.
Глава 14
Перекоп.
6 июля 1726 года.
Душный шатер был раскален полуденным солнцем. Прохладная, даже где-то и аномальная погода сменилась привычной жарой. Привычной для турок. Однако, и русским, если находится на месте, с нормальным подвозом воды, под навесами, вполне можно было пережить и пекло.
Великий визирь Ибрагим-паша, тяжело опираясь на стол, рассматривал подробные карты русских укреплений. Напротив него, то и дело отирая пот со лба платком, сидел молодой французский штабист Шарль Леворан.
Пора было начинать генеральный штурм. Погода, наконец, благоволила османам: затяжные дожди прекратились, уступив место иссушающему степному зною. Ибрагим-паша, как и многие в его окружении, усердно убеждал себя, что русские переносят эту невыносимую жару куда хуже, чем турки или другие южные народы, подчиненные Блистательной Порте.
К тому же, высохшая земля означала возвращение маневренности. Палящее солнце гарантировало полноценную работу кавалерии, главную ставку на которую традиционно делало османское командование, учитывая огромные массы закованных в броню сипахов и легких вспомогательных отрядов.
Со всех концов империи к Перекопу стянулись колоссальные силы — сейчас армия насчитывала свыше ста шестидесяти пяти тысяч человек. Но эта внушительная цифра была обманчива. Турки уже потеряли более восьми тысяч убитыми и ранеными в изматывающих стычках и от бесконечных «комариных укусов» — дерзких рейдов русских стрелков, драгун и казаков.