— Собирайся. Нас ждут.
Я оглянулся на дверь ванной, Катенька снова убежала туда, там целый бассейн, хоть и не такой огромный, как во дворе, донесся ее счастливый визг, точно снова коснулась не того сенсора и получила струю воды с той стороны, откуда не ждала.
— Погоди-погоди, — сказал я чуточку ошарашенно. — Во-первых, я у вас не работаю, так что не надо вот это такое вот… Во-вторых, у меня свои причуды, как у человека творческого от науки. И мои мышки без меня заскучают, что может отразиться на продолжительности их жизни и составе плазмы.
Она буркнула:
— Ты разве ядерщик?
— С чего… ах вот почему! Ингрид, плазма бывает еще и плазмой крови.
Она сказала сердито:
— Никогда не понимаю, когда говоришь серьезно.
— Я всегда серьезен!
— Где тебя встретить? — спросила она.
Я сказал сердито:
— А кто сказал, что я куда-то собираюсь?
— Через час у твоего мацанючного Центра, хорошо?.. Он там еще и ресторан прикупил, чтобы сотрудники обедать бегали, да?
— Все знаешь, — ответил я. — Вижу, контрразведка не спит, как и госдеп. Хорошо, поговорим потом.
Она сказала саркастически:
— А я думала, профессоры этим не увлекаются. Там в ванной у тебя две или три визгуши?
— Одна, — заверил я. — Но и одной бывает…
— Ты чего? — спросила она насмешливо. — Сейчас это не в тренде.
— Одна, — заверил я, — да и ту ты знаешь.
— Маленькая женщина до старости щенок?
— Она, — ответил я, — хотя у нее старость никогда не наступит.
— Эй-эй, — сказала она, — не убивай ее так рано!.. В общем, через час, жду.
— Где?
— А где тебя еще можно перехватить? Возле въезда в комплекс Мацанюка. Хотя бы раз попался в ночном клубе.
Катенька вышла хохочущая, ванна у меня в самом деле может рассмешить наворотами, но сказала тут же рассудительно:
— Надеюсь, сегодня была удачная ночь для зачатия. Больше таблетки не принимаю, бабушка говорит, пора заводить ребенка. Надо бы для перестраховки заехать к Игорю Твердиславовичу, он такой умный и красивый… Чем это пахнет на кухне?
— Сейчас проверим, — ответил я. — Заодно узнаем, может ли абсолютно здоровая пища быть абсолютно вкусной?
Спорткар Ингрид я заметил издали, в самом деле ждет, надо же, но все равно как-то не нравится, когда от меня ждет нечто не Ричард Стоунбридж, лауреат Нобелевской премии по нейрофизиологии и Глава медицинской корпорации биологических технологий, а чин из ГРУ.
Она вышла из машины навстречу, красивая, но строгая, сказала деловито:
— Машину оставь, отсюда не уведут, Мацанюк вас охраняет лучше, чем мы президентов, а я отвезу тебя к месту и введу под белы ручки.
— Куда введешь?
— В хоромы, — пообещала она. — Не царские, да и кому теперь те цари нужны? Разве что англичанам, все еще не понимают, как напыщенно смешны со своей королевой и ее титулами…
Домчала она быстро, а когда я переступил порог на этот раз не кабинета Мещерского, а небольшого зала на том же этаже, оставив ее в коридоре, в глазах зарябило от генеральских мундиров, больших золотых звезд на погонах, а еще исполненных величия лиц.
Зал небольшой, стулья в три ряда, это значит, всего пятнадцать человек, плюс Мещерский и Бронник за отдельным столом, еще один человек в строгом гражданском костюме от хорошего портного у стены, что превращена в огромный экран с помощью составленных воедино дисплеев.
Мещерский молча указал мне на свободное место в переднем ряду с краю. Ощущение такое, что просчитали мои реакции, или Ингрид клятвенно заверила руководство, что приведет, как бычка на веревочке.
Я осторожно сел, в самом деле в зале чувствуется аура власти. Это не первые лица страны, но по их рекомендациям огромные армии снимаются с места, корабли выходят в патрулирование берегов Америки, а подводные лодки берут на ракетно-ядерный прицел Вашингтон, Брюссель и Нью-Йорк.
Докладчик очень сдержанно рассказывал об американских базах, что окружили Россию со всех сторон, и хотя после йеменского конфликта оттуда вывезли все наступательное оружие и демонтировали ПВО, но военные специалисты остались, и чем они там занимаются в обстановке, что стала еще более секретной, нам пока неясно…
— Есть предположение, — закончил он, — что туда вынесены лаборатории, работа в которых на территории Штатов запрещена. А на этих базах эксперименты продолжаются.