— Во что облачают покойника? — неуверенно переспросила швея и продолжила после кивка королевы. — Белая рубаха, как знак того, что жизнь завершена. И синяя одежда или покрывало. Мёртвый цвет. Как будто тело закрыто льдом, преградой между живыми и умершим.
— Вот как… А не могли бы вы, лара Фалли, подготовить для меня погребальный наряд? — совсем обескуражила собеседницу королева. — Согласитесь, желанный для короля итог лишь вопрос времени, а хоронить меня будет не в чем. Неловко получится.
Её величество понимала, что её злые шутки её не спасут. Больше всего она напоминала самой себе пчелу, собирающуюся ужалить добытчика мëда. Мёд всё равно заберут, а пчела обречена уже начиная полёт.
Утром её величество покинула Йершпиль. Все силы уходили на то, чтобы держать спину прямо. И напоминать себе, что в её венах течет королевская кровь. У неё могут отнять корону и земли, но никто не сможет отнять у неё достоинства.
— Почему вы поехали со мной? — спросила она в дороге Эмму.
— А как же, — пожала плечами служанка. — Домой приду, на семью беду могу навести. Да и столько времени прошло, помнят ли, хранят ли мою тарелку… Это обычай, если кто-то уходит из дома надолго, его тарелку хранят на полке, у печи. Как знак, что ждут, что для него есть место за столом. А вы без меня не справитесь, как ни крути. Мы верим, что человек жив, пока нужен. А если нет, то живой ты или мёртвый, а это не жизнь. Бесцельное существование. А Кроули… Кроули же рудонос, такие как он, это плоть и кровь севера. Они ходят за перевал всегда, в любое время. Рудоносами становятся только те, кому даже ливни не страшны. Перерождëнные.
— Что это значит? — нахмурилась королева.
— Есть люди, которых выбирает Север. Сам. — Эмма замолчала.
На её лице отражалась внутренняя борьба. С одной стороны, она сама только что сказала, что кроме королевы и службы ей, у неё ничего не осталось. Никакого иного пути. С другой, как рождённая на севере, связанная с этой землёй кровью и корнями, она переступала через внутренний запрет. Тайны Севера должны жить на Севере. А королева не просто южанка, она сансорийка.
— Вы хозяйка этих земель, — решилась наконец Эмма. — А значит, хоть капля северной крови, но в вас есть!
— Иначе бы я не унаследовала эти острова, — подтвердила выводы служанки королева.
— Вы видели когда-нибудь, как куют клинки? — вдруг спросила Эмма. — У нас, доводят до крайности. Накаляют так, что металл не просто краснеет, а начинает течь по краям, а потом остужают так, что будущий клинок поростает мхом инея. Так же появляются перерождëнные. Никто не знает, как и почему предопределяется этот выбор. Но порой, сильно обмороженный или попавший под ливень не умирает. Он мучается от жара, что плавит плоть. И дрожит от озноба так, что может откусить себе язык. С виду их не отличить, но им на севере нет отказа и закрытых дверей. Кроули несколько раз попадал под ливень. В последний раз даже и не чихнул. Поэтому его все знают, поэтому за его шагами так следят. Таких как он, сами понимаете, очень мало. В моей юности, когда я жила здесь, мы знали всего дюжину переродившихся.
— А как вы отличаете застудную лихорадку от перерождения? — нахмурилась королева.
— Никак, — покачала головой Эмма. — Никто не хочет испытывать судьбу. И под ливни не лезут. Такое вообще водилось лишь за королями с островов. Погибшей династией. Почти все они короновались после того, как поднимались после тяжёлой болезни. Поэтому за ними шёл Север, поэтому им верили и в их слове не сомневались.
— Воот как, — рассмеялась королева. — Так может это меня не убить собираются, а короновать в соответствии с традициями? А после, впридачу к моим островам отдать и весь Север?
Но потом стало не до смеха. По прибытию в замок лорда-протектора, королеве сообщили, что поверенный задержался в пути. А предложить ей остаться в замке лорд не может, ведь пребывание королевы где бы то ни было, кроме принадлежащих ей островов, это нарушение королевского приказа.
Первые тяжёлые капли ледяного дождя забарабанили по крыше повозки на обратном пути, когда Йершпиль уже остался позади. Вскоре стихия набралась сил, разгулялась… Ледяные капли горстями летели во все стороны, тонкими струйками стекая внутрь повозки через рассохшиеся трещины.