До вечера тянулись отряды, прочëсывающие окрестности в поисках затаившихся беглецов. Вели пленников, возвращая их к подножью холма, ставшего свидетелем их позора.
— И что с ними делать? — размышляла королева, обходя толпу пленников.
— По большей части это знать. Рыцари, которым повезло свалиться не в самые глубокие лужи. Или выбывшие из боя в первые минуты из-за ранений. — Подал руку её величеству сотник фрайменов. — Обычно, за знатного пленника назначают выкуп. Чем выше происхождение, тем выше цена свободы. А среди вашего улова представители большинства знатных домов королевства. Включая и королевский.
— Родственники по мужу, так сказать, — хмыкнул сопровождавший её величество Айвенг.
— Её величество врядли об этом вспомнит, — прохрипел стоящий на коленях связанный рыцарь.
Из-за грязи и крови было сложно его узнать. Королева долго присматривалась, прежде чем удостоверилась, что точно определила, кто перед ней.
— Герцог Д' Этурс, Алый Бык. Двоюродный дядя короля. — Чуть приподняла брови королева. — Помнили ли вы, герцог, о том, что я законная жена вашего племянника и коронованная правительница Лангории, когда высокородные лорды лили на меня потоки грязных оскорблений? Или может это остановило вас от участия в торгах за право поглумиться надо мной?
— И вы решили отомстить за это? Вот так? — кивнул герцог на ряды коленопреклонëнных пленников. — Бесчестно. Вы унижаете рыцарское достоинство.
— Лучше вас самих с этим делом никто не справится, — ответила королева.
— Ваше величество, — обратился к королеве Кроули. — Какой бы высокий выкуп вы не назначили, но до момента выкупа, их нужно будет содержать, кормить, лечить и охранять. И никаких гарантий, что они сразу же не вернуться сюда в составе нового войска. Только на этот раз не только из-за жажды наживы, но и чтобы отомстить.
— Вот и я пытаюсь угадать, сколько дней пройдёт от выкупа до этого момента, — вздохнула королева.
— На многое не рассчитывайте, ваше величество, — сплюнул кровью в сторону герцог. — Пальцев одной руки хватит.
— Вот как? — королева прикрыла глаза, пряча взгляд ото всех.
— Ваше величество? — обратился к ней старшина Руперт.
— Командор Илви, Моргюс, капитаны и старшины, — чуть приподняла подбородок её величество. — В свете заверений герцога, я считаю, что оставлять пленников в живых, и возвращать им свободу за выкуп, это значит самим точить для себя топор палача. У нас больше сотни погибших в этом бою. В три раза больше раненых… Я не могу себе позволить рисковать победой, что далась нам такой страшной ценой.
— Всего сотня погибших простолюдинов? Цена? — возмутился герцог.
— Каждый из них был на вес золота! — резко ответила королева, заставив многих посмотреть на неё с удивлением даже среди северян. — Это мои люди, герцог! Каждый! Жизнью доказавший свою верность. А верность важнее всего. И уж конечно ценнее какого-то там происхождения.
— Ваше величество, ваш приказ? — уточнил Айслард, бросив взгляд на Ллойда и Дарвига.
— Всех пленников, не взирая на знатность, перебить, — холодно и громко произнесла королева, резко отворачиваясь от рыцарей.
Её величество шла вперёд, не оборачиваясь на крики. И мольбы. Не все рыцари смогли принять смерть достойно.
— Ещё один приговор, — едва слышно прошептала она, поднимая лицо к тёмным небесам.
Нежное холодное касание показалось утешением. Королева распахнула глаза и выставила ладонь.
— Снег. Смотрите, Кроули, наконец-то пошёл снег, — горькая ухмылка искривила её губы.
— Боги милостивы к вам, ваше величество, — ответил ей морий.
— Потому что я честно плачу по своим долгам, Кроули, — смотрела в небо Ренерель Рогнарская, королева Рогнарйсленда.
Глава 30
Горм. Столица Лангории.
Королевский дворец.
— Держи щит, нападай! Оба, — командовал своим противникам молодой длинноволосый брюнет, лет около тридцати на вид.
Его величество большую часть своего времени проводил здесь, в дальней части сада, разделяя свое внимание между верховой ездой и боевыми искусствами. Копьё или любимый полуторник неизменно составляли ему компанию.
Сегодня его величество был сосредоточен на одновременной схватке с несколькими противниками.
У каменной ограды, ограничивающей засыпаную песком площадку, появился молодой блондин, богато одетый. И не лишённый некоторого излишества в одежде, что превращало его в этого жеманного франта.