— Своё состояние Д’Арвиньи получили ведя войны. Добыча полководца. То есть из-за практически наследной должности коннетабля! — огрызнулся канцлер. — В моём роду действительно часто случаются браки между троюродными братьями и сёстрами, и даже между кузенами. Чтобы усилить кровь. Это давний обычай, о котором вы не можете не знать. И уж точно не вам упрекать моих родителей в родстве. Ведь это именно вы бросили мою мать у алтаря! Отменить ничегт уже было нельзя. О предстоящей свадьбе знали все!
— Кроме, собственно меня. Торопиться со свадьбой, как я вижу, ваша фамильная наследная черта, — фыркнул коннетабль.
— Что? Я этого не знал, — удивился король.
— Именно с этого началась вражда между Д’Арвиньи и Роттенбладами, — вздохнул канцлер. — Наш коннетабль помимо военных побед, прославился и сотнями побед на любовном фронте.
— Почти все из которых мне нагло приписали. Я физически бы столько не смог. Да и большую часть времени я проводил в войсках, где с дамами… Ммм, наблюдается некоторый недостаток. А я к тому же был скромным и неуверенным в себе юношей, — опроверг свою репутацию сердцееда коннетабль. — Честно говоря, моя жена очаровала меня тем, что первое знакомство застало её на кухне. Она готовила обед для сестёр обители. И первым делом поставила передо мной тарелку с мясной вкусной похлёбкой. Я тогда решил, что если женщина понимает, что мужчину нужно сначала накормить, то это уже прекрасный знак.
— Тем не менее, предложение породниться от моего деда было получено родителями коннетабля. Ответ был так размыт, — продолжил канцлер.
— Что для уточнения, решили времени не терять, а сразу готовиться к свадьбе, — фыркнул коннетабль. — Я возвращаюсь с почти годового похода, а мне говорят, что через две недели я женюсь. Я ответил, что пожалуйста, но без меня.
— Моя мать долгое время страдала от насмешек, ведь объявления о предстоящей свадьбе с самым завидным женихом двора того времени, ей не простили, и от неразделённой любви, — сжал губы Роттенблад. — Если только к состоянию Д' Арвиньи. — Скривился коннетабль.
— И как видите, моя мать подарила моему отцу троих детей, так что родство вовсе и не помешало. — Напомнил канцлер. — Но я прекрасно понимаю, отчего вы так злорадствуете над горем моей семьи. И почему всячески препятствуете любым успехам. Ведь это мой отец, в ваше отсутствие и вопреки вашим приказам, принял решение прорываться с гарнизоном крепости Лароне сквозь осаду маркийскими войсками. В крепости находился король, и мой отец старался всеми силами вывести его из-под опасности пленения. План и надежды моего отца не оправдались, и это ваши сыновья, чего никто и никогда не отрицал, героически спасли короля, пожертвовав своими жизнями. Я, конечно, не смогу их заменить. Но мы можем сейчас решить и закончить противостояние между нашими семьями. Вашей дочери недавно исполнилось шестнадцать. Мы можем заключить помолвку или сразу отложенный брак.
— Что? — рассмеялся коннетабль. — Даже и не мечтайте.
— Почему же нет? — заинтересовался король.
— Маргарита даже слушать его не станет. Она ощипет с этого павлина все перья и выставит за крепостной ров, едва он заикнëтся об обручении, — хмыкнул коннетабль. — Её мать одна из дарликийских принцесс. У неё наследное право согласия.
— А если это будет приказ короля? — уточнил его величество.
— Ваше величество, у вас и так война на севере, вы хотите ещё и бунт на Корвинской косе и всему восточному побережью? — уточнил коннетабль в свою очередь.
— Вот как? Ваша дочь унаследовала ваш талант? — задумался король.
— В полной мере, — вздохнул лорд Д’Арвиньи. — Только память о матушке не даёт ей превратить замок на Корвинской косе в казарму. Она почти не умеет танцевать и музицировать, зато прекрасно разбирается в строительстве укреплений и является весьма опасным соперником в поединках.
— Где же вы будете искать ей мужа, коннетабль? — улыбнулся король.
— Это конечно проблема, но не всё так плохо, чтобы всерьёз рассматривать предложение вашего канцлера. Надеюсь, мой ответ достаточно понятен и вы не начнёте срочно готовиться к очередной свадьбе, лорд Роттенблад? — ответил лорд Д’Арвиньи. — Лучше объясните, почему, уже зная, что королева жива, ваша сестра пошла к ней? Что и привело к печальному итогу.
— Одетта была весьма романтичной натурой. Она верила, что чувства могут что-то решить в вопросах власти. Ренерель Сансорийская всё то время, что жила во дворце, твердила о своей якобы любви к мужу, демонстративно, порой до неприличия, добивалась его внимания. Сестра верила, что из-за этой любви, жена короля не пожелает быть преградой на пути счастья доя любимого мужчины. Дело ведь не только в связи с другой женщиной. А в скором появлении ребёнка. Дитя короля. Которого сама леди Ренерель подарить королю не могла, потому что в её возрасте у неё отсутствовали физиологические признаки женского созревания и здоровья. В той сказке, что придумала себе моя сестра, Ренерель благословляла рождение этого ребёнка, как дар королю, и становилась хранительницей покоя младенца. — Развёл руками канцлер.